Сто лет и чемодан денег в придачу

Как вообще можно давать власть неграмотной толпе?

В этом пункте, правда, Алланов отец большевиков защищал, потому что видели бы его домашние, писал он в Юксхюльт, что такое русские буквы. Ничего удивительного, что люди грамоты не знают.

Да и ведут себя эти большевики просто из рук вон! Сами чумазые, а водку хлещут прямо как наши путейцы, которые напрокладывали дорог через весь Сёдерманланд. Алланов отец всегда поражался, что рельсы такие прямые – при том, сколько бреннвина выдувают укладчики: на каждом повороте шведской железной дороги просто жуть берет.

Вот и большевики вроде того, если не хуже. Фаббе говорит, социализм кончится тем, что все поубивают друг дружку, пока не останется один, который все и порешает. Лучше уж с самого начала прибиться к царю Николаю, хорошему и образованному человеку, с идеями насчет будущего. Фаббе, он знает, что говорит, он даже встречался с царем, и не один раз. Сердце у Николая II, уверял Фаббе, по-настоящему доброе. Просто царю в жизни не везет – но это же не может длиться бесконечно? Всему виной неурожай и большевистский мятеж.

А потом немцы стали озорничать только из-за того, что царь устроил мобилизацию. Но он же это сделал ради сохранения мира? И ведь не царь убил эрцгерцога вместе с женой в Сараеве? А?

Так, по всей видимости, рассуждал Фаббе, кем бы он ни был, и Алланов отец отчасти проникся его рассуждениями. Да и к царю с его вечным невезением он испытывал некоторую симпатию, чуя родственную душу.

Рано или поздно все наладится – и у русских царей, и у простых добрых людей из окрестностей Флена.

Денег из России отец не присылал никогда, но как-то пришла посылка с эмалевым пасхальным яйцом – отец, по собственным словам, выиграл его в джокер у этого своего русского приятеля, который, помимо выпивки, партийных споров и игрой в карты с отцом, ничем особенным не занимался, кроме как вот такие яйца выделывал.

Отец подарил пасхальное яйцо работы Фаббе «дорогой супруге», которая здорово осерчала: нет бы чертову обормоту настоящее яйцо прислать, чтоб семья хоть поела досыта.

Мать чуть было не выкинула подарок в окно, но вовремя одумалась. Может, оптовик Густавсон за него что и даст, он всегда был падок на диковинки, а такому-то яйцу, на взгляд матери, в диковинности уж точно не откажешь.

До чего же мать изумилась, когда оптовик Густавсон после двух дней раздумий предложил за яйцо восемнадцать крон.