Кровь на снегу

О первой задачке я не переставал размышлять ни на минуту: когда же у меня накопится столько материала на босса, что он начнет беспокоиться и подумывать, не пора ли убить убийцу? Совсем как в истории с черной вдовой. Нельзя сказать, что я хорошо разбираюсь в арахнологии, или как ее там, но самка позволяет оттрахать себя самцу, который по размеру намного ее меньше, так ведь? А когда он сделает свое дело и перестает быть ей нужным, она его сжирает. Во всяком случае, в книге «Царство животных 4: Насекомые и пауки» в Дейкманской библиотеке есть изображение черной вдовы с откушенными педипальпами самца, так сказать, с его членом, свисающим из ее вагины.

В книге можно также увидеть кроваво-красную отметину в форме песочных часов у нее на брюхе. Песок бежит, так что ты, напыщенный, маленький, похотливый самец, следи за временем своего визита. Вернее, следи, когда закончится твое время. И убирайся оттуда к чертовой матери, в снег и дождь, с двумя пулями в боку или целым, – просто беги к тому единственному, что может тебя спасти.

Вот как я смотрел на это. Делай то, что должен, но не подходи слишком близко.

Поэтому мне очень не понравился новый заказ Хоффманна.

Он хотел, чтобы я убрал его жену.

Глава 2

– Я хочу, чтобы ты обставил все как ограбление, Улав.

– Зачем? – спросил я.

– Потому что все должно казаться не тем, чем является на самом деле, Улав. Полиция всегда негодует, когда гибнут гражданские. Она слишком яростно берется за расследование.

А когда женщину, у которой есть любовник, находят мертвой, все указывает на ее мужа. И в девяноста процентах случаев – совершенно справедливо.

– В семидесяти четырех, сэр.

– Прости?

В наше время мы в Норвегии обычно не говорим людям «сэр», даже самым большим начальникам. Исключение, конечно, составляет королевская семья, к членам которой обращаются «ваше королевское величество». Даниэль Хоффманн, наверное, предпочел бы именно такое обращение. Титул «сэр» Даниэль Хоффманн привез с собой из Англии вместе с кожаной мебелью, книжными полками красного дерева и книгами в кожаных переплетах со старыми, пожелтевшими, обтрепанными страницами, наверняка произведениями английских классиков, откуда мне знать, я был знаком лишь с известными авторами: Диккенсом, Бронте и Остин.

Как бы то ни было, мертвые писатели настолько иссушали воздух в его кабинете, что после визитов к нему я еще долго отхаркивал пыльную целлюлозу.