Когда запоют мертвецы

Разве она одна приносит несчастья? Если уж говорить начистоту, никто из детей Хельги Тейтсдоттир и Маркуса Торвасcона, кроме старшего сына Бьёрна, не отличался усидчивостью и послушанием.

Море встретило Дису приветливо и шумно. Вдоль берега выстроились в ряд деревянные балки, на которых болталась обезглавленная треска. Рыбу вывесили совсем недавно, и мясо еще не успело пожелтеть. Несколько дней назад резко похолодало, а значит, вкус у трески будет свежим и приятным, как говорили рыбаки. Они должны были скоро вернуться.

Рыболовный сезон закончился еще в прошлом месяце, но погода стояла хорошая, и многие до сих пор ходили в море.

От кромки воды девочку отделяли островки черной застывшей лавы и замерзшие озерца между ними. Ловко проскакав по камням, Диса пробралась к морю и вдохнула полной грудью. На берегу было ветрено, и она все-таки промочила ноги – в пятках хлюпало, и каждый раз, как юбка задевала щиколотки, становилось зябко. Зимой, в месяц мозгосос[3 - Третий месяц зимы. Длится с середины декабря по середину января.

], море скучало, как и сама Тоурдис: ни тебе китов, ни дельфинов, ни касаток, ни тупиков… Лишь едва заметная линия горизонта указывала на место, где волны соединялись с серым небом.

Дису утешала близость воды, как иных детей успокаивает присутствие родителей. Море было мутно-золотистого цвета от поднятого со дня песка и суглинка. Откуда-то с западной части берега из-за большого валуна доносился длинный протяжный звук: не то вой, не то мычание, – а следом будто перестук мелких камушков, спрятанных в мешочек.

Рев и щелканье поймали девочку на полушаге, и Тоурдис замерла, балансируя на кончиках пальцев. Потеряв равновесие, она наступила в воду, но проворно выпрыгнув, замерла, прислушиваясь.

Море издает разные звуки. Иные из них быстро становятся знакомыми, хоть и кажутся поначалу чудными – как вой ветра в скалах или крики чаек. Другие же удавалось услышать лишь раз, и они так и оставались для Тоурдис загадкой. Она бережно хранила в памяти каждый, а особенно странные выцарапывала на кусочке плавника и прятала в тайнике под порогом.

Писать ее научила матушка, а ту – ее матушка. Отцу грамотность дочерей была не по душе, но если Хельга Тейтсдоттир что-то решала, то стояла на своем до конца.

Нынешний вой могло издавать животное, выброшенное на берег и не способное вернуться в море. Но Диса не спешила с выводами. Она выросла рядом с большой водой и знала, как обманчива та бывает и как легко выдает неживое за живое.