Я – сосуд для альфы

Сам молодой хозяин совсем другой. Рассудительный, обычно не выказывающий эмоций. Вы увидите, фрея.

Я сглотнула, смотря на свое отражение. Затравленный взгляд, слишком широко распахнутые глаза. Лихорадочный румянец на щеках. Рассудительный? Мне сейчас было сложно поверить в это.

Хлопнула дверь, и я невольно вцепилась побелевшими пальцами в столешницу. Несвойственная мне робость намертво сковала тело. Даже на звук не повернуться. Так и продолжила смотреть на свое отражение, не мигая. Будто девушка в зеркале может хоть чем-то мне помочь.

Руки Уны остановились, перестав перебирать мои волосы.

– Я сам, – глухой приказ покинуть нас. И я вижу в зеркале, как спешно кланяется вошедшему Ансгару служанка и исчезает из поля моего зрения.

Сердце пропускает удар, отчего голова начинает кружится из-за оттока крови, а потом предательская мышца больно ударяется о ребра. Наблюдаю, как медленно появляется в отражении фигура волка за моей спиной. Еле слышно вдыхаю и, кажется, чувствую его запах. Тяжелый, мускусный, с кофейными нотками.

Запах зверя. Джервалф присаживается на корточки рядом, так что наши лица оказываются на одном уровне. Смотрит на меня сквозь зеркало полностью пожелтевшими глазами с расширенными бездонными зрачками. Он так близко. Я вижу карие прожилки, расползающиеся по его радужке. Почему-то мне кажется это красивым и одновременно жутким. Ансгар запускает руку в мои еще собранные волосы и резко дергает, пропуская пальцы по всей длине. Я шиплю от резкой мимолетной боли. Шпильки с жалобным звоном падают на пол, и белые локоны рассыпаются по моим плечам.

– Красивый цвет, Маррру, – говорит Джервалф тихо, но кажется будто рычит, его взгляд так и прожигает меня сквозь зеркало. Волк резким движением подносит прядь к носу и глубоко вдыхает.

– Свои, – хрипит одобрительно, жмурясь, освобождая меня наконец из своего желтоглазого плена. Я тут же смотрю в пол и пытаюсь успокоить бешеное сердцебиение, грозящее мне ранним инфарктом.

– Стрррах, – рычит Ансгар мне в ухо и резко поворачивает мою голову за подбородок так, что наши глаза снова встречаются, – Мне не нравится твой страх, Маррру.

Он портит твой запах…

Его лицо так близко, что начинает двоится, а черные зрачки будто пульсируют, гипнотизируя. В ушах шумит. И мне хочется крикнуть, что бы не тянул уже. Это невыносимо. Ожидание казни страшнее, чем сама смерть. Я не хочу говорить, не хочу смотреть. Хочу, чтобы просто оставил в покое меня. Скорее.