«Крысиный остров» и другие истории

Девушка, выдавшая себя за одноклассницу Эми – вообще-то, она и впрямь могла ею быть, – пощупала дизельную установку. Она на колесах, но весит сто пятьдесят килограммов, и девушка наверняка прикидывала, как ее забрать.

Я лихорадочно раздумывал, что сейчас делает Хейди. Когда в дверь позвонили, она тоже проснулась и, скорее всего, догадывалась о происходящем. Успела ли она отвести Эми и Сэма в подвал? Там располагалась наша тревожная комната, хотя на самом деле это просто небольшой закуток без окон, с толстыми стенами и прочной дверью, которая запирается изнутри.

И еще там хранится недельный запас воды и еды. Если эта высокая девушка с темными волосами действительно такая разумная, какой кажется, значит они заберут только то, что им нужно, и уйдут. Парнишка же ни слова не проронил, но ловил каждое ее движение. Вид у него был безобидный, ему едва ли доставляет удовольствие мучить людей.

Лишь услышав крик Хейди, я понял, что их больше.

– Ты сказала… – начал я.

– Заткнись! – Она снова ударила меня пистолетом.

Парнишка посмотрел на нее, однако она ничего больше не сказала и лишь молча глядела на меня. Как будто просила прощения.

И тут же в дверях появился еще один парень. На белом хоккейном шлеме у него на голове была нарисована богиня Юстиция.

– Он велел вам подняться, – сказал парень с плохо скрываемой радостью.

Кто – «он»? Похоже, вожак.

Парнишка и девушка скрылись, а новенький встал передо мной. В руках он сжимал русский автомат того типа, каким, кажется, уже все обзавелись.

«Калашников». Некоторые страны рисуют его на флагах как символ борьбы за свободу. Лично меня от одного его вида в дрожь бросает. В его изогнутом магазине мне видится нечто извращенное.

– Я заплачу вам пять тысяч, если вы отпустите меня и мою семью, – сказал я.

– И куда мне твое бабло девать? – Мерзавец рассмеялся. – В киоск сбегать?

– Я отдам вам…

– Папаша, все, что мне надо, я и так возьму.

Он взял с полки мой старый мотоциклетный шлем. Снял хоккейный шлем и примерил мой. Несколько раз поднял и опустил забрало.

И с довольным видом стащил со спины рюкзак и сунул в него шлем.

Из дома снова послышались крики, и у меня перехватило дыхание. Это я, недоумок, открыл дверь и впустил Левиафана. Дышать мне больше не хотелось – хотелось умереть. Но умереть я не мог. Не сейчас – сейчас я им нужен. Надо выбраться отсюда. Я дернулся, чувствуя, как веревки, которыми девушка привязала меня, натянулись, как лопнула кожа и как потекла по ладоням кровь.