Леопард

– Про алкоголь я знала, но вы еще и наркоман?

– В каком смысле наркоман?

– Вы что, должны его принимать?

– Нет, я просто хочу его принимать.

– Ради?

– Обезболивания. Вообще-то это похоже на собеседование при приеме на работу, которую я вовсе не стремлюсь получить, Сульнес. А вы когда-нибудь курили опиум?

Кайя покачала головой. Она несколько раз пробовала марихуану, когда путешествовала по Южной Америке, но ей не особо понравилось.

– А вот китайцы попробовали. Двести лет тому назад британцы стали импортировать опиум из Индии, чтобы улучшить торговый баланс.

И подсадили на это дело пол-Китая. – Он щелкнул пальцами свободной руки. – А когда китайские власти запретили опиум, британцы начали войну, отстаивая свое право накачивать Китай наркотиками под завязку. Представьте себе, что Колумбия начинает бомбить Нью-Йорк, потому что американцы конфисковали партию кокаина на границе.

– Что вы хотите этим сказать?

– Только то, что мой долг как европейца – выкурить часть той дряни, которая по нашей милости оказалась в этой стране.

Кайя услышала собственный смех. Ей явно надо бы поспать.

– Я шла за вами, когда вы его покупали, – призналась она. – Видела, как вы это проделываете. В бутылочке, которую вы поставили, были деньги. А потом опиум, да?

– Ммм, – ответил Харри, рот которого по-прежнему был набит лапшой. – Что, работали в наркоотделе?

Она покачала головой.

– А почему бутылка с соской?

Харри закинул руки за голову. Суповая чашка перед ним была пуста.

– Опиум жутко пахнет. Если у тебя в кармане или в фольге комочек опиума, собаки-ищейки тебя в любой толпе найдут. А детские бутылки с сосками к тому же нельзя сдать, поэтому нет никакого риска, что какой-нибудь бомж, охотящийся за бутылками, случайно перехватит ее прямо в разгар сделки. Такое бывало.

Кайя медленно кивнула. Он понемногу расслабляется, будем продолжать в том же духе. Все, кто не говорил на родном языке по полгода, становятся разговорчивыми, стоит им встретить земляка.

Это естественно. Так и будем продолжать.

– Вы любите лошадей?

Он пожевал зубочистку.

– В принципе нет. Они слишком капризны.

– Но вы любите на них ставить?

– Мне это нравится, но игромания не относится к числу моих грехов.

Он улыбнулся, и она опять поразилась, насколько улыбка меняет его облик, делая его человечным, открытым, мальчишеским. И подумала про кусочек открытого неба, который увидела над Мелден-роу.