Леопард

Харри взглянул на снимок. Единственный, на котором она еще живая. Блондинка, может быть крашеная. Стандартная красотка, но не красавица, Обычная, хорошенькая, одета в экстравагантную камуфляжную куртку и кепку. Экстравагантность и покорность – как это вяжется одно с другим?

Она находилась в музыкальном кафе «Моно», где была небольшая вечеринка по случаю презентации и «первого чтения» очередного выпуска модного журнала «Шенесс». Дело было между семью и восемью часами, и Боргни сказала коллеге-подруге, что собирается домой, надо подготовиться к завтрашней фотосессии, участники которой, по задумке фотографа, должны быть одеты в духе «торчок встречает панка, как это было в восьмидесятых».

Предполагалось, что она дойдет до ближайшей стоянки такси, но никто из таксистов, находившихся в тот момент поблизости (компьютерная распечатка из «Норгестакси» и «Ослотакси» прилагается) и видевших ее фотографию, не видел Боргни Стем-Мюре и не вез пассажиров в Сагене. Короче говоря, после того как она ушла из «Моно», ее не видел никто.

До того самого момента, когда двое каменщиков-поляков не пришли на работу, не увидели, что замок на железной двери, ведущей в подвал, срезан, и не вошли внутрь. Боргни лежала на полу посреди помещения в неестественной позе и полностью одетая.

Харри посмотрел на фотографию. Та же камуфляжная куртка. Лицо выглядело так, словно на него нанесли слой белого грима. Вспышка фотоаппарата резко высвечивала стены подвала. Экстравагантная фотосессия.

Судебный медик без колебаний констатировал, что смерть Боргни Стем-Мюре наступила между 22.00 и 23.00. В крови были обнаружены следы вещества под названием кетаномин, сильного анестетика, который действует быстро, даже если вводится внутримышечно. Но непосредственно смерть наступила оттого, что умершая захлебнулась кровью, вытекшей из ран во рту. Именно здесь и начиналось самое удивительное. Во рту судебный медик обнаружил двадцать четыре колотые раны, расположенные симметрично и, если не считать сквозных на лице, имеющие равную глубину – семь сантиметров.

Никаких предположений о том, каким оружием или инструментом раны могли быть нанесены, у дознавателей нет. Они просто-напросто никогда не видели ничего подобного. Технических улик ровным счетом никаких: ни отпечатков пальцев, ни ДНК, даже следов ботинок или сапог, поскольку бетонный пол днем раньше тщательно отмыли, там собирались класть пол с системой подогрева.