Леопард

Например, она очень редко что-то рассказывала о своем парне. Но начальству она нравилась».

Харри так и видел перед собой эту сцену: коллега посвящает Шарлотту в одну интимную подробность своей личной жизни за другой, не получая в ответ ничего, кроме улыбки. В его мозгу следователя словно включился автопилот: а вдруг Шарлотта скрывала, что состоит в каком-то тайном женском монашеском ордене, может, ей было что скрывать. Может…

Харри посмотрел на фотографию. Черты лица чуть резковатые, но красивые. Темные глаза, как у… черт! Он прикрыл глаза.

Снова открыл. Пролистал дальше, до рапорта судмедэксперта. Взгляд его скользнул вниз по странице.

Ему пришлось вновь вернуться к самому верху страницы, чтобы убедиться, что там стоит имя Шарлотты, что он не читает рапорт о Боргни еще раз. Обезболивающее средство. Двадцать четыре раны во рту. Захлебнулась. Других следов насильственной смерти нет, сексуальному насилию также не подверглась. Единственное различие состояло во времени смерти, между двадцатью тремя часами и полуночью.

Но и в этом рапорте есть дополнение о том, что на одном из зубов жертвы обнаружены следы железа и колтана. Вероятно, потому что криминалистический отдел, поразмыслив, решил, что, пожалуй, это важно, поскольку отмечено в обоих случаях. Колтан. Разве не из него был сделан Терминатор Шварценеггера?

Харри отметил, что ему совершенно не хочется спать, что он сидит на краю стула. Его била дрожь, он ощущал невероятное волнение. И тошноту. Такое бывает, когда выпиваешь первую рюмку, ту, от которой сжимается желудок, потому что организм ее отчаянно отвергает.

А потом просит еще и еще. Все больше и больше. Пока ты сам не пропадешь и все вокруг тебя не пропадет. Вот и сейчас. Харри вскочил так резко, что у него потемнело в глазах, и схватил папку; он понимал, что она слишком толстая, но все равно ему удалось разорвать ее пополам.

Он собрал остатки бумаги и снова понес их к мусорному контейнеру. Бросил в контейнер, приподняв пластиковые мешки с мусором, чтобы материалы дела беспрепятственно провалились на самое дно.

А завтра приедет мусорная машина, ну или послезавтра.

Харри вернулся в дом и вновь уселся на стул.

Когда ночь за окном стала серой, он услышал первые звуки просыпающегося города. Но за ровным гулом утренней автомобильной пробки на Пилестредет он расслышал далекий и тонкий звук сирены полицейского автомобиля. Это могло означать все, что угодно. И еще кое-что. Не все, что угодно.

Зазвонил телефон.

Харри поднял трубку.