Леопард

Картинка на телеэкране поменялась, и Беата Лённ повернулась к Бьёрну:

– Звонил Харри. Хочет, чтобы я тебя к нему прикомандировала.

– Меня? – спросил Бьёрн. – Зачем это?

– Сам прекрасно знаешь зачем. Я слышала, что ты был с Гуннаром Хагеном в аэропорту, когда Харри прилетел.

– Упс. – Хольм широко улыбнулся, демонстрируя и верхние, и нижние зубы.

– Полагаю, Хаген хотел использовать тебя в операции «уговоры», поскольку прекрасно знает, что ты один из тех, с кем Харри нравится работать.

– Нельзя сказать, чтобы мы особо преуспели. Харри заниматься этим делом отказался.

– Ну, значит, сейчас передумал.

– Да ну? Интересно, что же заставило его изменить мнение?

– Он не сказал. Сказал только, что считает, что будет правильнее действовать через меня.

– Само собой разумеется, ты ведь здесь начальник.

– Когда дело касается Харри, ничего само собой не разумеется. Ты ведь знаешь, мы с ним хорошо знакомы.

Хольм кивнул. Он знал. Знал, что Джек Халворсен, возлюбленный Беаты и отец ее будущего ребенка, был убит, когда работал вместе с Харри.

В холодный зимний день ему перерезали горло прямо на улице, в Грюнерлёкке. Хольм оказался там сразу после того, как это произошло. Горячая кровь, плавящая серо-стальной лед. Смерть полицейского. Харри никто не винил. Кроме его самого, конечно.

Хольм почесал щетинистую щеку.

– И что ты ему ответила?

Беата вздохнула и посмотрела на улицу, на журналистов и фотокорреспондентов, которые торопливо покидали штаб-квартиру Крипоса.

– То же, что тебе сейчас говорю. Что министерство дало понять: полномочия теперь у Крипоса и, следовательно, у меня нет никакой возможности направлять экспертов-криминалистов, занятых в этом деле, к кому-то, кроме Бельмана.

– Но?

Беата Лённ постучала шариковой ручкой по столу.

– Но ведь есть и другие дела, не только это двойное убийство.

– Тройное убийство, – сказал Хольм и добавил, когда Беата Лённ пристально посмотрела на него: – Поверь мне.

– Я точно не знаю, что там расследует старший инспектор Холе, но ни одним из этих убийств он точно не занимается, тут мы с ним договорились, – сказала Беата. – Однако для расследования тех, других дел – каких именно, мне неизвестно – я тебя отпускаю. На четырнадцать дней. Экземпляр первого рапорта по делу, по которому вы работаете, должен быть у меня на столе не позднее чем через пять дней считая с сегодняшнего.