Охотники за головами

Лотте. Те же печальные глаза, которые я впервые увидел именно тут. Это была не она. Закрытая глава. Но образ Лотте преследовал меня всю оставшуюся часть вечера, словно бездомная собака.

4. Конфискация

– Опаздываешь, – сказал Фердинанд, когда я вошел в офис. – И с бодуна.

– Ноги со стола, – сказал я, обошел вокруг письменного стола, включил компьютер и, дернув шнур, опустил жалюзи.

Теперь свет уже не бил в глаза, и я снял темные очки.

– Следует это понимать так, что вернисаж удался? – заныл Фердинанд таким голосом, который точно бил в болевую точку у меня в мозгу.

– Были танцы на столах, – ответил я и глянул на часы.

Полдесятого.

– Ну почему самые лучшие праздники вечно те, куда ты не попал? – вздохнул Фердинанд. – Кто-нибудь из известных людей там был?

– Из известных тебе?

– Из знаменитостей, дурачок! – И взмах рукой с вывертом кисти.

Меня уже перестало раздражать его упорное стремление все время выглядеть как на эстраде.

– Кое-кто был, – сказал я.

– Ари Бен?[4 - Норвежский писатель, муж норвежской принцессы Мэрты Луисы, дочери правящего короля Харальда V.]

– Нет. Ты ведь будешь тут на встрече Ландера с заказчиком в двенадцать часов?

– Ну да. А Ханк фон Хельвете[5 - Вокалист норвежской хард-рок-группы «Турбонегро», настоящее имя – Ханс Эрик Дювик Хусбю.] был? Вендела Кирсебом?[6 - Актриса и одна из самых успешных моделей в Швеции 1990-х.]

– Выйди, мне работать надо.

Фердинанд сделал обиженное лицо, но подчинился.

Когда дверь за ним захлопнулась, я забил в Google Класа Греве. И несколько минут спустя уже знал, что он шесть лет был главой и совладельцем «ХOTE» до самой продажи компании, был мужем бельгийской фотомодели и в 1985 году стал чемпионом Нидерландов по военному пятиборью. Меня удивило, что, кроме этого, не нашлось ничего. Ладно, в три часа мы применим мягкую версию метода Инбау, Рейда и Бакли, и тогда я узнаю все, что мне нужно.

А до этого надо провернуть одно дельце. Небольшую конфискацию. Я откинулся назад, закрыл глаза. Азарт люблю, но ожидание ненавижу. Сердце уже билось чуть быстрее нормы. Мелькнула мысль: было бы из-за чего ему биться. Восемьдесят тысяч. Не так много, как кажется. В моем кармане эта сумма гораздо меньше, чем доля Уве Хикерюда в его. Бывало, я начинал завидовать его простой жизни, его одиночеству.