Охотники за головами

Пиджак остался в машине, я натянул на себя синий комбинезон без каких бы то ни было надписей и логотипов. Капюшон скрыл волосы, а темные очки никого не насторожат – стоял один из тех ослепительных осенних дней, которыми природа так щедро одаривает Осло. Тем не менее я опустил взгляд при встрече с одной из молодых филиппинок, что в этом районе катают в колясках детей господствующего класса. Впрочем, на том отрезке улицы, где жил Ландер, не было ни души. Солнце отражалось в панорамных окнах. Я взглянул на свои наручные «Breitling Airwolf», подаренные мне Дианой на тридцатипятилетие.

Шесть минут первого. Уже шесть минут как сигнализация в доме Иеремиаса Ландера отключена. Сделано это было совершенно секретно на одном из компьютеров на пульте охранного агентства – через «черный ход» в программе, благодаря которому перерыв не зарегистрируется в журнале сбоев и отключений питания. Благословен тот день, когда я нашел для «Триполиса» начальника охраны.

Я подошел к входной двери, прислушиваясь к голосам птиц, а также собак.

Судя по ответам Ландера на собеседовании, у него нет ни домработницы, ни сидящей дома жены, ни взрослых детей, ни собаки. Но стопроцентной гарантии не бывает. Я обычно исхожу из девяноста девяти с половиной – полпроцента на выработку адреналина, чтобы лучше слышать, видеть и обонять.

Я вытащил ключ, полученный от Уве в «Суши & Кофе», – запасной, который все клиенты обязаны оставлять в «Триполисе» на случай вторжения в дом посторонних, пожара или сбоя системы в отсутствие хозяев.

Ключ вошел в замок и повернулся с мягким масляным звуком.

И вот я внутри. Замаскированная сигнализация на стене спала, смежив пластмассовые вежды. Я надел перчатки и приклеил их скотчем к рукавам комбинезона, чтобы ни один волосок не упал на пол. Натянул купальную шапочку под капюшоном. Нельзя оставить никаких следов своей ДНК. Уве спросил как-то, почему бы и мне тоже не обриться наголо. Я даже не пытался объяснить ему, что, кроме Дианы, мои волосы – это последнее, с чем я могу расстаться.

Хоть времени у меня имелось достаточно, я не стал задерживаться в коридоре. На стене над лестницей, ведущей в гостиную, висели портреты, предположительно детей Ландера. Я не понимаю, что заставляет взрослых людей тратить деньги на то, чтобы продажные живописцы изображали их любимых в жалостном виде плачущих младенцев. Нравится им, что ли, когда гости краснеют? Гостиная была обставлена дорого, но скучно.