Пентаграмма

Вибекке пожала плечами:

– Кто знает? Может, мы скоро опять встретимся?

Она наградила его лучезарной улыбкой и пошла домой. Пластиковые пакеты и ее пышные формы покачивались из стороны в сторону.

«Ты, я и африканский зверь» – эта мысль показалась Харри такой громкой, что он испугался, не произнес ли он ее вслух.

У входной двери дома на Софиес-гате сидел мужчина. Пиджак он перекинул через плечо. Рубашка темнела пятнами пота на груди и под мышками. Одной рукой мужчина держался за живот. Увидев Харри, он встал.

Харри задержал дыхание и собрался с силами. Это был Бьярне Мёллер.

– О господи, Харри!

– О господи, шеф!

– Знаешь, как ты выглядишь?

Харри достал ключи и ответил вопросом на вопрос:

– Вы считаете, я не в лучшей форме?

– Тебя же попросили помочь нам с расследованием на выходных! А от тебя ни слуху ни духу. И на работу сегодня не вышел.

– Проспал, шеф. Это, кстати, не так далеко от истины, как вы думаете.

– Может, и предыдущие четыре недели ты тоже проспал? До того, как я тебя вызвонил в прошлую пятницу?

– Ну, уже на вторую неделю туман рассеялся.

Харри начал подниматься по лестнице, за ним по пятам следовал начальник.

– Мне пришлось, – простонал Мёллер, снова хватаясь за живот. – Четыре недели, Харри!

– Хм… Наносекунда по вселенским масштабам.

– И ни единого слова о том, где ты пропадаешь!

Харри не без труда вставил ключ в замок:

– Сейчас услышите.

– Что именно?

– Единое слово о том, где я пропадаю. Здесь. – Харри распахнул дверь квартиры, и их обдало кисловато-сладковатой вонью старого мусора, пива и сигаретных окурков. – Вам было бы легче, если б вы это знали?

Он вошел внутрь. Мёллер и тут последовал за ним, хотя и не без колебаний.

– Можете не разуваться, шеф! – крикнул Харри из кухни.

Мёллер тяжело вздохнул и постарался пройти через комнату так, чтоб не наступить на разбросанные по полу пустые бутылки, переполненные пепельницы и виниловые пластинки.

– Ты что же, Харри, хочешь сказать, что все эти четыре недели ты сидел тут и пил?

– Я делал перерывы, шеф. Долгие перерывы. Я ведь в отпуске, верно? На прошлой неделе я практически ни капли в рот не взял.

– У меня плохие новости, Харри! – крикнул Мёллер, открывая оконную защелку.

Ему пришлось трижды навалиться всем телом на раму, прежде чем окно открылось. Он снова охнул и расстегнул ремень и верхнюю пуговицу на брюках.