Полиция

 – Если вы ничего не знали, почему захотели поговорить с нами сейчас?

Ирья посмотрела на Беату, снимая воображаемые волокна табака с белого кончика языка. Размышляла. Решилась.

– Его ведь осудили. За попытку изнасилования, верно? А когда я убирала квартиру, чтобы сдать ее другому съемщику, я нашла эти… эти… – Казалось, что голос ее внезапно без всякого предупреждения ударился о стену и застрял в ней. – Эти… – На больших глазах с красными полопавшимися сосудами выступили слезы. – Эти фотографии.

– Какие фотографии?

Ирья шмыгнула носом:

– Девушек.

– Тряпками? Кляпами?

– Кляпами, точно. Они сидели на стульях или на кроватях. На простынях была видна кровь.

– А Валентин? – спросила Беата. – Он был на тех фотографиях?

Ирья отрицательно покачала головой.

– Значит, они могли быть постановочными, – сказала Катрина. – В сети ходят так называемые фотографии изнасилований, сделанные профессионалами специально для тех, кого такое интересует.

Ирья снова покрутила головой:

– Они были слишком напуганы. Это читалось в их глазах. Я… узнала страх перед тем, как Валентин собирался… хотел…

– Катрина говорит, что совсем не обязательно эти фотографии были сделаны Валентином.

– Ботинки, – всхлипнула Ирья.

– Что?

– У Валентина были такие ковбойские ботинки с длинными острыми носами и пряжкой сбоку. На одной из фотографий видны эти ботинки на полу рядом с кроватью. И тогда я поняла, что это может быть правдой.

– Вот как?

– За кроватью видны обои. И это были именно те обои с тем же самым рисунком. Фотографии были сделаны в квартире на цокольном этаже. В кровати, где мы с ним… – Она зажмурила глаза, выжав из них две малюсенькие капельки жидкости.

– И что вы сделали?

– А вы как думаете? – просипела Ирья, вытирая рукой нос. – Я пошла к вам! К вам, кто как бы должен защищать нас.

– И что мы сказали? – спросила Катрина, не сумев скрыть неохоту, с которой задавала этот вопрос.

– Вы сказали, что разберетесь. И отправились с этими фотографиями к Валентину, но ему, конечно, удалось отбрехаться от них. Он сказал, что это была такая игра по обоюдному согласию, что он не помнит, как звали тех девочек, что он больше никогда их не видел. Потом он поинтересовался, заявил ли на него кто-нибудь из них. Они не заявляли, на этом дело и кончилось. То есть оно кончилось для вас.