Полиция

Они разговаривали с самыми жестокими убийцами и рассказывали больше, чем спрашивали. Они указали на Валентина как на… – Катрина сделала паузу, – растлителя детей.

Все, включая Беату Лённ, вздрогнули. Удивительно, как одно слово способно произвести больший эффект, чем самые жуткие фотографии с места преступления.

– Даже если это было не настоящим смертным приговором, то чем-то очень похожим.

– И эти двое полицейских?

– Надзиратель, с которым я говорила, их не помнит, и их визит нигде не зарегистрирован.

Но можно угадать.

– Эрленд Веннесла и Бертиль Нильсен, – произнес Бьёрн Хольм.

– Начинает вырисовываться определенная картина, вам не кажется? – заметил Гуннар Хаген. – Этот Юдас подвергся такому же жестокому избиению, какое мы наблюдали при убийстве полицейских. Доктор?

– Да-да, – ответил Эуне. – Убийцы – рабы привычек и придерживаются опробованных способов убийства. Или одинаковых методов выброса ненависти.

– Но в случае с Юдасом у жестокости была определенная цель, – сказала Беата.

 – Замаскировать собственный побег.

– Если события и вправду разворачивались таким образом, – ответил Бьёрн Хольм, – того зэка, с которым говорила Катрина, вряд ли можно назвать самым надежным свидетелем.

– Верно, – сказала Катрина. – Но я ему верю.

– А чего так?

Катрина криво улыбнулась:

– Как там Харри говорил? Интуиция – это сумма множества мелких, но совершенно конкретных вещей, которым мозг еще не успел дать определения.

– Может, откопаем труп и проверим? – спросил Эуне.

– Как же, – фыркнула Катрина.

– Кремирован?

– За неделю до этих событий Валентин составил завещание, в котором просил после смерти кремировать его как можно быстрее.

– И с тех пор о нем никто ничегошеньки не слыхивал, – сказал Хольм. – Пока он не пришил Веннеслу и Нильсена.

– Именно такую версию представила мне Катрина, – ответил Гуннар Хаген. – Она еще слабенькая и, мягко говоря, довольно дерзкая, но, пока наша следственная группа пытается добиться результатов по другим версиям, я хочу дать шанс этой.

Именно поэтому я собрал вас здесь сегодня. Я хочу, чтобы вы составили маленькую группу особого назначения, которая проверит этот – и только этот – след. Остальным предоставьте заниматься большой следственной группе. Если вы возьметесь за это задание, то будете отчитываться непосредственно передо мной, и… – он покашлял, звук его кашля походил на короткие громкие выстрелы, – и только передо мной.