Полиция

– Прямо как в старые добрые времена, – произнес Бьёрн, удовлетворенно похлопывая себя по животу.

– Почти, – сказала Беата. – Не хватает одного человека.

– Эй! – остановил ее Хаген. – Мы договорились больше не говорить о нем. Его больше нет, и с этим ничего не поделать.

– Он никогда не оставит нас насовсем, Гуннар.

Хаген вздохнул, посмотрел на небо и пожал плечами:

– Может, и так. В Национальной больнице дежурила одна студентка Полицейской академии. Она спросила меня, бывали ли случаи, когда Харри Холе не смог раскрыть убийство.

Сначала я подумал, что вопрос задан из любопытства, поскольку она проводила время в непосредственной близости от того человека. Я ответил, что дело Густо Ханссена так и не было до конца прояснено. А сегодня я узнал, что моему секретарю позвонили из Полицейской академии и попросили копию именно этого дела. – Хаген грустно улыбнулся. – Возможно, несмотря ни на что, он уже становится легендой.

– Харри всегда будут помнить, – сказал Бьёрн Хольм. – Лучше его нет никого, с ним даже рядом никто не стоит.

– Может, и так, – ответила Беата. – Но здесь стоят четыре человека, которые, черт возьми, недалеко от него ушли. Или нет?

Они посмотрели друг на друга. Кивнули. Попрощались, обменявшись быстрыми короткими рукопожатиями, и пошли в трех разных направлениях.

Глава 12

Микаэль Бельман видел фигуру над мушкой пистолета. Он прищурил один глаз и медленно отвел курок назад, слушая, как бьется его сердце: спокойно, но мощно.

Он чувствовал, как кровь приливает к кончикам пальцев. Фигура не шевелилась, хотя ему казалось, что она двигается. Все потому, что сам он не мог стоять спокойно. Он отпустил курок, сделал вдох и снова сосредоточился. Снова поймал фигуру на мушку. Выстрелил. Увидел, как фигура вздрогнула. Вздрогнула так, как надо. Противник умер. Микаэль Бельман знал, что попал ему в голову.

– Везите труп сюда, мы сделаем вскрытие, – прокричал он, опуская свой «Хеклер и Кох P30L» и снимая защитные наушники и очки.

Он услышал электрический гул и пение провода, по которому к нему плыла фигура, резко остановившаяся в полуметре от него.

– Хорошо, – сказал Трульс Бернтсен, отпустил переключатель, и гул прекратился.

– Нормально, – ответил Микаэль, изучая бумажную мишень, покрытую рваными дырками на торсе и голове, а затем кивнул в сторону мишени со снесенной головой на соседней дорожке: – Но не так хорошо, как у тебя.

– Нормально для аттестации.