Призрак

Хаген сухо усмехнулся:

– Какое из них? У нас их было четыре только за последние полгода. И ни по одному мы не продвинулись.

– Убийство Густо Ханссена.

Хаген не ответил, продолжая изучать людей, ползающих там, внизу, по газону. В голове у него автоматически возникали ассоциации. Мошенники со страховками. Воры. Террористы. Почему он видел именно их, а не честных тружеников, которым выпало счастье во время заслуженного отдыха понежиться пару часов на сентябрьском солнце? Полицейский взгляд. Полицейская слепота.

Он рассеянно слушал голос Харри, звучавший у него за спиной:

– Густо Ханссен, девятнадцати лет. Знаком полиции как наркодилер и торчок. Двенадцатого июля найден мертвым в квартире на улице Хаусманна. Умер от кровопотери, получив пулю в грудь.

Хаген невесело рассмеялся:

– Почему ты хочешь взяться за единственное раскрытое дело?

– Думаю, тебе это известно.

– Да, известно, – вздохнул Хаген. – Но если бы я снова взял тебя на работу, я бы дал тебе другое дело. Дело полицейского агента.

– Я хочу то дело.

– Существует, если округлить, около ста причин, по которым ты никогда не получишь этого дела, Харри.

– Например?

Хаген повернулся к Харри:

– Достаточно упомянуть первую. Это дело раскрыто.

– И что дальше?

– Это дело ведем не мы, а Крипос[12 - Главное управление криминальной полиции Норвегии.]. У меня нет вакансий, у нас идут сокращения. На тебя нельзя положиться. Мне продолжать?

– Ммм. Где он?

Хаген молча указал на каменное здание на другой стороне лужайки, за пожелтевшими кленами.

– В Бутсене, – сказал Харри. – В следственном изоляторе.

– Пока там.

– Посещения запрещены?

– Кто выследил тебя в Гонконге и рассказал об этом деле? Уж не…

– Нет, – отрезал Харри.

– Ну так?

– Вот так.

– Кто?

– Может, в Интернете прочитал.

– Это вряд ли, – сказал Хаген с легкой улыбкой и непроницаемым взглядом. – Информация об этом деле появилась в газетах всего один раз, после чего оно было забыто. В статьях не упоминалось никаких имен.

Там просто говорилось, что один торчок под кайфом пристрелил другого из-за дозы. Подобные случаи мало кому интересны. Это дело было совсем непримечательным.

– Примечательно только то, что речь шла о двух подростках, – сказал Харри. – Девятнадцати лет и восемнадцати.

Голос его изменился. Хаген пожал плечами:

– Достаточно взрослые, чтобы убивать, достаточно взрослые, чтобы умирать. В следующем году их бы призвали в армию.