Призрак

И избежать этого мы сможем, только если будем доверять друг другу. Всего один парашют. Понятно?

Летчик покашлял:

– А как насчет косовского албанца? Ему скостили срок?

– Трудно сказать. Накануне суда он был найден висящим на стене в своей камере. Кто-то подвесил его на крючок за затылок, это точно.

Командир экипажа снова побледнел.

– Дыши, Шульц, – произнес Трульс Бернтсен.

Вот что ему больше всего нравилось в этой работе. Ощущение, что хотя бы сейчас ситуацию контролирует он.

Шульц откинулся назад, прислонил голову к стене и закрыл глаза.

– А если я сейчас откажусь от помощи и мы сделаем вид, что вас здесь не было?

– Не поможет. Твой и мой работодатель не хочет видеть тебя в суде на свидетельском месте.

– Другими словами, вы хотите сказать, что у меня нет выбора?

Бернтсен улыбнулся. И произнес свою любимую фразу:

– Выбор, Шульц, – это роскошь, которой у тебя давно нет.

Стадион «Валле Ховин». Маленький бетонный оазис в пустыне зеленых лужаек, берез, садов и увитых цветами веранд.

В зимнее время года здесь тренировались конькобежцы, а летом стадион превращался в концертную арену, где в основном выступали динозавры вроде «Роллинг Стоунз», Принса, Брюса Спрингстина. Однажды Ракель даже уговорила Харри сходить на концерт «U2», хотя он предпочитал слушать концерты в клубах, а не на стадионах. А потом она дразнила Харри тем, что в глубине души он был музыкальным консерватором.

Большую же часть времени «Валле Ховин» оставался таким, как сейчас, – пустынным, запущенным, похожим на закрытую фабрику, производившую товар, необходимость в котором со временем отпала.

Самые приятные воспоминания Харри об этом месте были связаны с тренировками Олега. Просто сидеть и смотреть, как он бегает. Борется. Проигрывает. Проигрывает. И наконец выигрывает. Не слишком много: лучшее время дня, второе место на клубных соревнованиях в разных возрастных категориях. Но более чем достаточно для того, чтобы глупое сердце Харри раздувалось до таких размеров, что ему приходилось изображать равнодушие на лице, чтобы не ставить их обоих в неудобное положение, «совсем неплохо, Олег».

Харри огляделся. Никого. Тогда он вставил ключик фирмы «Винг» в замок двери, ведущей в подтрибунную раздевалку. Внутри все было как раньше, только стало еще более обветшалым. Он прошел в мужское отделение. На полу валялся мусор, и все говорило о том, что люди бывают здесь нечасто. Место, где можно побыть одному. Харри шел вдоль шкафчиков.