Призрак

Туту выделил ему место под мостом Нюбруа, где ему приходилось конкурировать с выходцами из говенных дыр со всего света, и наверняка от моста Анкербруа до самого фьорда Олег был единственным, кто хорошо говорил по-норвежски.

Я заметил парня в футболке «Арсенала», стоящего немного дальше по улице. Обычно там стоял Псина, прыщавый выходец из Южной Норвегии в собачьем ошейнике. Новый человек, а процедура та же самая: собирает стаю. Пока перед ним в ожидании стояли трое клиентов. Одному богу известно, чего они так боялись.

Легавые уже давно махнули рукой на этот район, и если они вязали дилеров на этой улице, то только для виду, потому что кто-то из политиков снова что-то протявкал.

Мужик, одетый так, словно собирался на конфирмацию, прошел мимо стаи, и я увидел, как они с «Арсеналом» едва заметно кивнули друг другу. Мужик остановился рядом со мной. Плащ от Фернера Якобсена, костюм от Эрменеджильдо Зеньи и косой пробор как у музыкантов группы «Серебряные мальчики». Он был огромным.

– Somebody wants to meet you[19 - Кое-кто хочет с тобой встретиться (англ.

).], – произнес он по-английски с рычащим русским акцентом.

Я посчитал, что это обычное дело. Он видел мое лицо, подумал, что я продаюсь, и захотел получить минет или мою молодую задницу. И надо признаться, что в такие дни, как этот, я часто задумывался о смене сферы деятельности: сиденья в машине с подогревом и почасовая оплата в четыре раза выше.

– No thanks[20 - Нет, спасибо (англ.).], – ответил я.

– Right answer is ’yes, thanks’[21 - Правильный ответ «да, спасибо» (англ.

).], – сказал мужик, схватил меня за руку и скорее понес, чем поволок к черному лимузину, в тот же миг беззвучно подъехавшему к краю тротуара прямо перед нами.

Задняя дверь открылась, и, поскольку сопротивляться было бесполезно, я начал думать о том, как бы не продешевить. Оплаченное изнасилование в любом случае лучше, чем бесплатное.

Меня бросили на заднее сиденье, и дверь закрылась с мягким дорогим щелчком. Через окна, снаружи казавшиеся черными и непрозрачными, я увидел, как мы повернули на запад.

За рулем сидел маленький человек с такой маленькой головой, что на ней едва помещались большие вещи: брутальный носяра, белая безгубая акулья челюсть, выпученные глазищи и брови, которые, казалось, были приклеены некачественным клеем. На нем тоже был дорогой похоронный костюм и проборчик хориста. Он глянул на меня в зеркало заднего вида:

– Sales good, eh?[22 - Хорошо идет торговля? (англ.