«Ревность» и другие истории

Джулиан слегка нахамил мне, я тоже не сдержался, слово за слово – я взял и швырнул в него бильярдный шар и попал прямо в голову. Джулиан повалился на пол, а когда поднялся, его тошнило и вырвало. Я решил, что у него сотрясение мозга, поэтому усадил его в машину и отвез в больницу в Потии.

– Вы часто дрались?

– В детстве да. А сейчас нет. – Он потер щетину на подбородке. – Но выпивку мы с ним иногда переносим плохо.

– Ясно. Но вы отвезли его в больницу – очень братский жест.

Франц фыркнул:

– Эгоизм чистой воды.

Я хотел, чтобы его обследовали, потому что на следующий день мы готовились к долгому подъему, и я хотел убедиться, что с ним все в порядке.

– Значит, вы поехали в больницу.

– Да. Хотя нет.

– Нет?

– Мы только выехали из Массури, как Джулиан уперся и сказал, что ему уже лучше и что надо возвращаться. Я сказал, что провериться все равно не помешает, но он возразил, что в Потии можно нарваться на полицейских, а те, когда увидят, как я веду машину, сразу догадаются, что я выпил. Меня заметут, и тогда уж точно никакого подъема не состоится.

Сказать мне на это было нечего, поэтому мы развернулись и поехали обратно.

– Кто-то видел, как вы вернулись?

Франц все еще тер подбородок.

– Скорее всего. Это было поздно ночью, но мы припарковались на главной улице, а там всегда народа полно.

– Хорошо. Вы не видели никого, кто мог бы помочь вам и подтвердить это?

Франц убрал руку от подбородка. Возможно, понял, что такое почесывание подбородка свидетельствует о том, что он переживает, а может, у него просто перестало чесаться.

– Кажется, никого из знакомых мы не видели. Вообще-то, я вот сейчас вспоминаю – там было довольно немноголюдно. Бар в Хемисфере еще работал, а вот рестораны закрылись. Сейчас, осенью, в Массури в основном только альпинисты, а они ложатся рано.

– То есть вас никто не видел.

Франц выпрямился.

– Уверен, старший инспектор, вы знаете, что делаете, но не могли бы вы пояснить, как это все связано с исчезновением моего брата? – Голос звучал по-прежнему бесстрастно, но в выражении лица впервые появилось нечто, свидетельствующее о том, что он переживает.

– Конечно мог бы, – ответил я, – но уверен, что вы и сами все понимаете. – Я кивнул на лежащую на столе передо мной папку. – Тут написано, что хозяин дома, где вы живете, утверждает, будто ночью его разбудили громкие голоса, доносящиеся из вашей комнаты, и стук падающих стульев. Вы продолжали ссориться?

Лицо Франца Шмида едва заметно изменилось.