Снеговик

Потом вынул маленький, размером с авторучку, фонарик и посветил в дырку. Между толстенными стеклами его очков пролегла глубокая морщина. Человек приблизил к дырке нос и потянул воздух.

– Ну точно, – опечалился он. – Здрасте вам.

– Здрасте кому? – переспросил Харри и подошел поближе.

– Аспергиллус, – ответил человек, – семейство настенных грибков. Их триста

четыреста видов, и определить, какой именно, довольно тяжело. Они расползаются тонким слоем за этими прочными панелями. Но запах такой, что ошибки быть не может.

– И что, это плохо? – осведомился Харри и попытался вспомнить, сколько у него осталось на банковском счете, после того как он вместе с отцом оплатил поездку Сестрёныша в Испанию. (Его сестра говорила про себя, что у нее «легкий намек на синдром Дауна».)

– Ну, это не домовый грибок, так что дом, конечно, не рухнет, – по-прежнему не мигая, объяснил человек. – А вот вы можете пострадать.

– Я?

– Он на вас воздействует. Дыша одним воздухом с настенным грибком, можно и заболеть.

Вы можете не обращать внимания на недомогание годами, и окружающие будут считать вас просто ипохондриком, потому что грибок обнаружить сложно, а остальные жильцы при этом абсолютно здоровы, поскольку проедает гипсокартон и обои он весьма неравномерно.

– Угу. Что вы предлагаете?

– Покончить с этой дрянью, конечно.

– И сколько мне это будет стоить?

– Расходы оплачиваются из страховки дома, так что вам это не будет стоить ни кроны. Все, что мне надо, – иметь доступ в квартиру в течение нескольких следующих дней.

Харри нашел в кухонном шкафу запасной комплект ключей и протянул их человеку.

– Он будет только у меня, – заверил тот. – Мало ли что. Всякое ведь бывает.

– Неужели? – грустно улыбнулся Харри и посмотрел в окно.

– Что?

– Да ничего, – успокоил его Харри. – Тут все равно красть нечего. Мне пора.

Низкое утреннее солнце сияло во всех окнах Полицейского управления Осло, которое вот уже почти тридцать лет располагалось на вершине одного из холмов, тянущихся от Грёнланна до Тёйена.

Отсюда полицейским – хотя вслух об этом старались не говорить – было рукой подать до самых криминогенных районов, заселенных в основном эмигрантами, да и Байерн, столичная тюрьма, находилась совсем рядом. Здание управления было окружено газоном с бурой, жухлой травой, кленами да липами, которые за ночь покрылись тонким слоем сероватого снега, словно пытавшегося замаскировать непрезентабельность полицейского пейзажа.