Спаситель

Ну, я не знаю, способны ли анонимные алкоголики помочь сами себе, но готов попытаться. Почему бы и нет?

Он повернулся налево, показывая, что закончил. Послышались было аплодисменты, но Астрид их перебила:

– Ты, конечно, впервые взял слово на нашем собрании, Харри. И это замечательно. Но раз уж начал, может, расскажешь побольше?

Харри посмотрел на нее. Остальные тоже. Методика запрещала давить на участников. Астрид смотрела ему в глаза. Он и в прошлые разы чувствовал на себе ее взгляд, но ответил всего один раз.

Смерил ее наглым «лифтовым» взглядом, с ног до головы, и не единожды. В общем-то, увиденное ему понравилось, но больше всего понравилось, что, когда он снова посмотрел ей в лицо, она заметно покраснела. И на следующем собрании глядела на него как на пустое место.

– Нет, спасибо, – сказал Харри.

Нерешительные аплодисменты.

Харри искоса поглядывал на нее, пока говорил следующий.

После собрания она спросила, где Харри живет, и сказала, что может его подвезти. Харри помедлил, а хор выше этажом тем временем настойчиво славил Господа.

Полтора часа спустя оба молча курили, глядя на дым, который окрашивал синевой темноту спальни. Сырая простыня на узкой кровати Харри еще хранила тепло, но холод в комнате заставил Астрид до подбородка натянуть тонкое белое одеяло.

– Было замечательно, – сказала она.

Харри не ответил. Подумал, что это, в общем-то, не вопрос.

– Я испытала оргазм. В первый же раз. Это не…

– Стало быть, муж у тебя врач?

– Ты уже спрашивал. Ответ тот же: да.

Харри кивнул:

– Ты слышишь этот звук?

– Какой звук?

– Тиканье. Это твои часы?

– У меня часов нет. Наверно, твои.

– Они электронные. Не тикают.

Она положила руку ему на бедро. Харри выбрался из постели. Ледяной линолеум обжег подошвы.

– Принести тебе воды?

– Ммм.

Харри прошел в ванную, открыл кран, посмотрел в зеркало. Что она говорила насчет одиночества в его глазах? Он наклонился вперед, но увидел только голубую радужку вокруг маленьких зрачков да тонкую сетку жилок на белках.

Халворсен, когда смекнул, что у них с Ракелью все кончено, сказал, что Харри надо искать утешения у других женщин. Или, как он выразился, «вытрахнуть» из себя меланхолию. Но Харри не мог и не хотел. Знал, что любая женщина, к которой он прикоснется, станет Ракелью. Ему необходимо забыть, вытеснить ее из своей крови, а не лечиться этаким любовным метадоном.

Хотя, возможно, он ошибается, а Халворсен прав. Потому что ему было приятно.