Гербарий

Мама, всё это время так и стоявшая у дверей, нахмурилась и в итоге холодно ответила:

– Благодарю, Маргарита Фёдоровна. Я вас услышала.

Готовил каждый день и кормил Милку всё равно дедушка. А дедушка у нас кто? А повар он у нас. Профессионал, потому, считай, волшебник.

В общем, мальчика искать не стали, через полгода Милка органично вписалась в школьный фольклорный ансамбль. Ложки-трещотки, частушки-колядки, голые локотки и палец на пухлой щёчке. Коса, расшитый крупными бусинами и стеклярусом кокошник, сарафан.

Колорит!

Саму школу Милка никогда особо не любила, но училась ровно и старательно, оценки зарабатывала бесконечной зубрёжкой, читала мало и очень выборочно, ни планшета, ни приставки у неё отродясь не было и восторгов одноклассников по поводу очередных «Angry Birds» она не понимала. Из предметов уважением прониклась только к биологии, штук десять альбомов изрисовала всякими тычинками и инфузориями, но в кружке ИЗО продержалась недолго, Дмитрий Алексеич честно сказал матери: «Не вижу перспектив».

Из подруг постоянной осталась лишь грубоватая Василина, дочка директора детского центра. Васька не израсталась вверх, как большинство пухлых девочек, а делалась с годами крупнее, мощнее, тарахтела, как трактор, ненавидела свой лицей и очень хотела лабрадора, как у президента. Милке она явно завидовала: и школа у той обычная, и с Грэем можно много гулять. В итоге для Васьки-Василины именно эти прогулки и стали отличной причиной смотаться из дома.

К началу седьмого класса у Милки наконец-то отросла чёлка, на спор с Василиной выстриженная в пятом.

Но очки окончательно испортили «сценический образ», и прямо первого сентября музычка, которая руководила их фольклором, объявила, что «Соколова больше не в формате».

Тогда-то, словно компенсация, и свалился с неба он, Мельников. Васька зло шептала в телефонную трубку: «Я всё узнала! Из Шаранги какой-то переехал, дебилоид, а туда же – танцевать!»

Он всегда выходил на сцену в простой белой рубашке.

И брюки были вроде обычные, чёрные, со стрелками… Милка думала: «Почему он не боится? Вот так – один?»

В их школе никто раньше так не танцевал. Народные – да, целый ансамбль свой, гордость директора. Восточные – тоже да, многие девочки увлекались, ходили на «танец живота» со старшими сёстрами, с матерями. И европейские танцы – танго, вальсы, ну вот это вот всё: «Когда уйдём со школьного двора…» – тоже были популярны. Но не латина. Латину не танцевал никто.