Гербарий

Она думает о том, что нужно напомнить дедушке про его таблетки, запустить стиралку и протереть пыль, чтобы лишний раз не раздражать маму… Думает и о том, что в понедельник нужно снова ехать в универ, если в пятницу её выпишут. Досадно, что пропустила коллоквиум, всё-таки – маленький экзамен, и она прикидывает, как можно будет быстро договориться и сдать. Но досада эта не только из-за учёбы. В группе наверняка надо будет что-то объяснять про тот случай, улыбаться. А что объяснишь, если сама ничего толком не поняла? Первый раз за эти несколько дней с опаской листает чатик группы на сайте «ВКонтакте», «беседку», но там подозрительно спокойно – ни про неё, ни про остальных участников инцидента ни единого слова.

«Вот и гадай теперь. Как же тяжело с людьми… С книгами проще».

Она подходит к стеллажу, поднимается на цыпочки, тянется к верхней полке за «Аэлитой». Загадывает: «Что дальше?» Зажмурившись, не замечая соскользнувшего на пол пледа, открывает наугад. Тычет пальцем в строчки и, распахнув глаза, читает: «Я видела тебя во сне.

Ты нёс меня на руках по стеклянным лестницам, уносил всё выше. Я слышала стук твоего сердца…»

Задохнувшись, Милка долго не может откашляться, насторожив проснувшегося Грэя. Обессилев, она садится на пол и неожиданно для себя самой плачет, крепко обхватив собаку за шею.

IV

Дело в полиции так и не завели, Никиту не отчислили. Макс Лазарев, местный мажор, закончил магистратуру года два назад, но периодически появлялся в универе, грамотно выцеплял девчонку и приклеивался к ней, словно паук к мухе – встречал, караулил после пар, возил в кафешки.

Полгода назад такой мухой стала Олеся.

Никто не показывал на Милку пальцем, не смеялся в голос, не задавал вопросов, лишь Олеська непривычно молчала. До девушек «из элитного клана», и не бывавших ни разу в общежитии, вся эта история вообще, видимо, не дошла.

«Значит, и тебе можно просто забыть», – уговаривала себя Милка. Почему-то это оказалось непросто. Когда в зоне видимости появлялись Никита или Артём, Милка прятала глаза, поднимала плечи, стараясь стать незаметной, невидимой: «Только не трогайте меня, не трогайте…»

Где-то через неделю на перемене её окликает Ромка.

– Мил, пойдёшь с нами? – он переминается рядом, как тощий котёнок-подросток, что клянчит еду у прохожих.

– Куда?

– У меня же днюха завтра. Дорожку в боулинге заказал.

– Ого, – Милка действительно удивляется. – А кто будет?

– Я девчонок пригласил – Ксюшу, Динку.