У входа в Шахрай

Если за это время вы вспомните, откуда родом, и оттуда придет ответ – что ж, будем вынуждены попрощаться. Если же ваш дом не будет найдет – останетесь в Баке. Мы всегда рады сильным рукам. Вот, заполните.

Инспектор придвинул Аяну документ и карандаш. На удивление алфавит и грамматика бакейцев повторяли шахрайский. Аян заполнил графу «ФИО», пропустил «Возраст», указал «мужской» в строке «пол». Нижние графы вроде «профессия», «семейное положение» и «наличие детей» оставил незаполненными. Вернул анкету Инспектору.

В дом зашел Саббит с флягой, полным ледяной воды.

– Тай, а ваш выговор составлю вечером, сегодня и так много дел выдалось. Молодого человека поселим к вам в общежитие, – наставлял Инспектор, пока теперь уже не пленник, а гость опустошал бутылку. – Держите, с этим к завхозу. – Он протянул Аяну еще одну бумажку. – Здесь одежда, постельное. В общем, все необходимое. Завтра с утра подойдете, определим вас на работу.

– Работу? – удивился Аян. Он все еще не до конца поверил, что его не вздернут, как шпиона и мутанта, а его уже хотят отправить работать.

Да и кем он мог работать в этой глуши?

– Конечно. – Инспектор уже отвернулся и увлекся грудой бумаг на столе. – У нас не терпят тунеядцев. – Он окинул Аяна взглядом поверх мутных очков и неприятно улыбнулся. Зубы у него были целыми, но желтыми. – Так же должен сказать: вы не должны покидать Баке, пока ваша личность не будет установлена.

Аяну стало неприятно от этой фразы. Что Инспектор имеет в виду? Что за ним будут следить? Его это не удивило, но вот тон Инспектора… На секунду в комнате установилось напряжение, которое нарушил Саббит:

– Инспектор, а что со мной? Возвращаться на вахту? Два часа уж как осталось…

– Конечно, Тай.

Проводите парня до общежития, и бегом на дежурство. Хорошего вам вечера.

Мужчины вышли из дома. Пока Саббит отвязывал лошадь, Аян огляделся. Он все еще не мог поверить, что бесконечная синева над ним – гигантский потолок. Солнечный светильник перешел в другой его край и слегка опустился, удлинив тени домов.

Свет перестал быть слепяще-желтым, в нем появились розовые искорки. Приближался первый в жизни Аяна Монке закат.

Он мотнул головой: он на Поверхности, в деревне местных, совершенно здоровых пусть и до примитива отсталых, людей. Как такое могло произойти? Неужели жизнь на Поверхности возможна, а шахрайцы не знают об этом? Эта несправедливость заставила что-то в его груди обиженно кольнуть.

– Идем! – позвал Саббит.