Исповедь

– Лера, кто там? – снова прокричал хрипящий голос и из подвала вдруг вылезла лысая голова её мужа, резко водящая глазами по всему коридору и не знавшая, что дальше делать и говорить?

Муж её к церкви относился примерно так же, как и когда-то к радиации, царившей теперь вокруг. Первое время, он ходил по оставленным домам, собирая там всякие вещи а потом, когда проходили путники, продавал их или же обменивал на еду. Сейчас нельзя сказать, что это плохо или неправильно, но то, что он постоянно делал это без какой-либо защиты, было точно не очень хорошо.

Самым первым следом этой дряни были опухоли на его лице и руках, моментально бросавшиеся на вид.

– Надеюсь, вы меня услышали, – сказал отец Михаил и уже собирался уходить.

– А что же мне тогда ещё делать, если опять такое будет? Просто молчать что-ли? – спросила она, словно оказавшись зажатой со всех сторон чем-то опасным и страшным.

– Молится, – сказал отец. – Бог милостив. Обязательно вас услышит. И я за вас буду молиться.

Теперь эти двое уходили дальше, снова сопротивляясь сильному, порывистому ветру. Для Ромы, конечно, такие ситуации сейчас уже не были чем-то важным и стоящим. Для него это, во-первых, было потраченной энергией, которую нужно было чем-то восполнять, а во вторых, усугублением своей болезни. Наставлять на путь истинный тех, кто даже не пускает его за порог, было чем-то, как минимум, не очень толковым, как приходилось думать ему. Он уже представлял то, как если бы они ходили сегодня так несколько часов.

Скорее всего, это был бы его последний выход на поверхность. Лишь отец, держащий за руку и тянущий за собой, не давал полностью сдаться и разочароваться во всем. Думалось, что раз для него это важно, значит и для Ромы тоже, ведь это истинная помощь людям. Та помощь, что и делал господь, не желая иметь что-либо в ответ. Он порой думал, что если и остался в мире бескорыстный человек, то только один и сейчас он был рядом с ним.

– Подождите! Стойте! – кричала та женщина, идя быстрым шагом на них через холодный ветер с банкой каких-то консервов.

 – Вот, возьмите. Спасибо вам, сказала она и так же быстро побежала обратно к дому.

Отец Михаил мертво стоял с этой банкой в руках, будто бы парализованный движением её руки. В его открытый рот залетали небольшие снежинки, а раскрывшиеся глаза ничуть не показывали свой страх резкой погоде.

Рома был так рад, в особенности за него.