Легион

Но, что-то пошло не так, то ли он расстроился, что его никто не ждал, и не встретил, согласно его статуса, работая в цирке, он относил себя к уважаемой касте артистов, то ли опьянил воздух родины, то ли еще чего. И Фунтик, крепко перебрав, очутился на окраине деревни, и наткнулся там на деревенское стадо, которое пас мальчишка пастушок. Что там между ними произошло никто не знает, и согласно сухим материалам приговора, гражданин Якшидавлетов Фуат Гилимханович, находясь в состоянии алкогольного опьянения, совершил насильственные действия сексуального характера в отношении несовершеннолетнего Н.

В зоне тогда были времена трудные, еще до знаменитого воровского сходняка, на котором было принято решение член с вооружения снять, и членом никого не наказывать. И естественно, насильственные действия сексуального характера были произведены в отношении самого Фуата Гилимхановича, его коллегами по отсидке. Впрочем, Фуата Гилимхановича это особо не расстроило, иначе как объяснить тот факт, что, едва освободившись, он опять поперся в родную деревню, и в этом же злополучном лесу поймал другого пастушка, и совершив с ним то же самое, убил его засунув в задний проход суковатую палку. На этот раз Фунтик получил очень даже приличный срок, и заработав туберкулез, очутился в чудесной ИК-14, единственной на весь регион туберкулезной зоне. После всех этих превратностей судьбы в шариках и роликах Фунтика что-то перемкнуло. Вел он себя вызывающе, развязно и нагло, и как метко говорили зеки, ни ножа, ни хуя не боялся. Глядя на него, Лаптев всякий раз вспоминал старую зековскую присказку: наглый, как колымский пидор. И это как нельзя лучше подходило к Фунтику. Познакомился с ним Лаптев в дежурной части. Зайдя туда после дежурства, чтобы сдать наручники и расписаться в журнале, Лаптев обратил внимание на странное оживление в углу дежурной части. Оперативный дежурный майор Ложкин, тяжело дыша, ругаясь трехэтажным матом, здоровенными ручищами отвешивал кому-то здоровенные подзатыльники. Существо, кому предназначались и доставались подзатыльники истошно визжало тоненьким голоском:

– Сука, сука, проклинаю тебя!

Подойдя поближе, Лаптев поначалу принял существо за обезьянку или какого-то странного зверька, но быстро сообразил, что обезьяны, хоть и являются, согласно учению Дарвина нашими предками, но по – человечески не разговаривают, тем более не употребляют такие выражения. Но внешний вид существа не вполне соответствовал человеческому.