Рай в барабане

Снизится коэффициент самообучаемости. Это увеличит время обработки. Но свою работу система выполнит и без нее.

– Вы уверены, что она не станет сотрудничать?

– Уверен. И я бы не стал, если бы за мной не стояло столько людей.

– Может мне поговорить с ней?

– Да бросьте! Пугать ее бесполезно. Шантажировать глупо, реакция будет обратной. Она очень умна. Поумнее нас с вами… И, в отличие от нас с вами, она честный человек. Оставьте ее в покое. Я возьму с нее слово не делать никаких публичных заявлений и не распространять информацию о тетрагидроканнабиноле.

– А если…

– Погодите. И я вам вот что еще скажу. Я буду работать с вами только на условии, что вы оставите ее в покое и не будете ей угрожать. Иначе делайте со мной, что хотите.

– Ладно.

– Да, и в несчастный случай, если таковой случится, я не поверю. Вы поняли намек?

– Только ради вас, Бернар, и только под вашу гарантию… пусть катится ко всем чертям.

– Ладно. Закажите-ка мне еще рюмку кальвадоса, – Кот-д'Аржан прикрыл толстыми пальцами глаза.

– Да?

– Вам не противно?

7

Егор Солнцев чуть приоткрыл дверь подъезда и опасливо выглянул наружу, но тут же горько усмехнулся про себя, подумав, как быстро страх превращает осторожность в привычку, а привычку в инстинкт. Уже без малого два года носит он в кармане откреплялку, а инстинкт остался, засев в мозгу неизвлекаемой занозой.

Под безупречно-голубым весенним небом очертания бетонных многоэтажек были такими четкими, что их грани резали глаз, рыжая слякоть на тротуаре отливала торжественным золотом, а сам воздух казался не по-московски ясным.

Идти предстояло часа два. Конечно, были в Москве хазы и поближе, одна из них, по слухам, даже в соседнем доме, но Егор был из тех, кто намертво привязывается к первому впечатлению – в «свою» хазу он ходил уже больше трех лет; она появилась в Москве буквально через несколько дней после указа о запрете интернета в гражданском обороте, с тех пор неоднократно меняла дислокацию, четыре раза подвергалась погромам, но оставалась в строю.

Но в последние месяцы Егор не часто ходил до хазы. Привычное живое общение с коллегами он-лайн давно стало невозможным, а переписка зачахла сама собой – сейчас уже никто не пишет длинных писем. К тому же многие ученые сами прервали контакты с теми, кто остался в России.