Закат Пятого Солнца

– Кажется, дикарь решил, что ты ему отвечаешь, – заметил Фернан.

Безуспешные переговоры тем временем продолжились. Индейский вельможа еще несколько раз обращался к испанцам, пытаясь им что-то медленно, чуть ли не по слогам, втолковать, и активно жестикулируя. Затем обернулся к своему вождю, обронил несколько фраз и выслушал еще какие-то приказы. Конкистадоры также обменялись несколькими замечаниями между собой. Затем Фернан демонстративно пожал плечами, подчеркивая, что они не могут понять, чего от них хотят.

Тот же сановник, который пытался найти с ними общий язык, ничем не проявляя досады, коротко что-то приказал одному из своих приближенных, сопроводив слова властным жестом.

Тот двинулся к выходу из помещения, поманив испанцев за собой. Караул из десятка воинов двинулся вслед за ними. Фернан внимательно оглядывался по сторонам, желая понять, куда их ведут. Пару раз он задумчивым взглядом засматривался на копья окружавших его солдат. Себастьян сразу догадался, о чем думает его молодой товарищ.

– Фернан, не спеши начинать войну.

Не нужно выхватывать оружие у наших конвоиров.

– А когда, по-твоему, следует ее начать? – недовольно спросил Фернан. – Когда меня положат на алтарь и начнут вырезать сердце? Тогда уже поздно будет.

– Повремени. Может быть, для нас все еще не так и плохо обернется.

Гордого Гонсалеса изрядно выводило из себя, что к нему – испанскому кабальеро и отважному воину – относятся как к рабу. Приказывают то идти, то стоять, то снова идти. И все это совершенно не интересуясь его мнением.

Но больше всего донимала неизвестность. Фернан понимал, что жизни их здесь ничего не стоят. Что мешает индейцам казнить пленников?

Шли они недолго. Выйдя на улицу и пройдя по краю пустующей сейчас площади, испанцы попали в другой дворец. Он казался ничуть не меньше первого. Стоящий на невысокой платформе, богато украшенный снаружи, сияющий свежей зеленой и желтой краской на гладких стенах.

Конкистадоров повели внутрь. Одни помещения сменялись другими, в коридорах и галереях тускло горели светильники.

Больше всего Фернана удивляло то, что ни в одной стене он не видел хотя бы маленького окна. Все это напоминало лабиринт. Гонсалес тревожно озирался по сторонам, пытаясь запомнить дорогу. Ему казалось, что они уже блуждали гораздо дольше, чем могли идти в пределах здания. Может быть, дворец является всего лишь входом в какую-нибудь систему катакомб?

В итоге они вошли в большую комнату. Первое, что испанцы увидели, были все их вещи.