Давно пора

– Да не трип это, идиот! Это реальность, только не та серая безжизненная, в которой живешь ты, а настоящая. Сейчас я даю тебе выбор, остаться в городе Агента Смитта и дрочить на красотку в красном, или пойти со мной и увидеть Зион, она подалась вперед и в ее руках натурально появились две таблетки, синяя и красная.

– Ты сама-то его видела? Дерьмо же, и роботы стремные! – я отвернулся, разглядывая тополь в трех метрах.

– Я знаю, что ты все понял, кончай петросянить, – это было произнесено с нажимом.

– В том и дело, Ксу… Как там тебя? Ксу кто? Ай, плевать, будешь Ксюха.

Дело в том, что не понял. Куда идти? Что там делать? Зачем и кому я там, а главное нахуя? Пойти потому что психопатке, которая может и иногда хочет порвать меня на тряпки, это интересно? Спасибо-пожалуйста! Уж лучше без титек и хорошо поставленных вертушек, – я встал и начал выбираться из канавы.

– Это твой окончательный выбор, Марк? – прозвучало в спину, когда я, наконец, преодолел подъем.

Я развернулся.

– Нет. Я пойду, но только чтоб тебя выебать.

Просто из принципа! А еще, потому что не люблю бородатых гомиков!

– Если тебя так волнует тема секса, то я не против, но только после того, как обретешь свое взрослое тело, а то это крипово даже для меня, – она снова морщит носик, ну натурально девочка маленькая.

– Нет. Ты не поняла. Я тебя нагну. Не займусь с тобой сексом или любовью, а против твоей воли изнасилую так, что ты будешь умолять меня тебя отпустить, а для того чтобы я смог – ты поможешь мне стать сильнее.

Говоря это, я смотрел прямо в ее глаза, не меняя тон, чеканя каждое слово, чтобы до нее дошел мой посыл. А еще чтоб дошло, что никто просто так не бьет меня по роже.

– Етить какие мы обидчивые. Я думаю, ты сдохнешь, Марк, и сделаешь это быстро. У нас наверху вообще считают, что ничего страшного, если я тебя тут сама убью. Ты ненормален, твое появление нарушает привычный порядок вещей, многие уже сейчас боятся и ненавидят твою тушку. Я другого мнения, – Ксюха смотрела на меня задумчиво, поглаживая себя по шее.

Я продолжал на нее смотреть. Плевать на все, что она говорит, сейчас я хочу одного, чтобы она поняла, я не шучу.

– Да поняла я, поняла! Тоже мне, страшный, злой рюсский. Я услышала, и принимаю твою клятву. А следом даю свою, – она встала, задрала носик в небо, развела руки и заговорила странным, глухим голосом.

На этом моменте будто сам воздух стал гуще, небо потемнело и в нем словно появилось что-то живое, величавое, наблюдающее.