Сон_Брахмы

Однако сон все никак не приходил – его как-то по-особенному взбудоражило сегодняшнее знакомство.

Андрей несколько раз и во всех подробностях прокрутил в памяти обстоятельства встречи с Ниной, мысленно остановившись на тех странных словах, которые она произнесла в самом конце их встречи.

Невзирая на ощущение какой-то неясной тревоги, исходящей от её последней странной фразы, сама девушка определенно понравилась молодому человеку. Больше всего его поразила отнюдь не ее внешность, которая, впрочем, была безупречной, а удивительное умение Нины создавать нечто тонкое, изысканное, требующее огромной нечеловеческой усидчивости.

Сам он считал себя довольно кропотливым и усердным в любом деле, но по сравнению с творчеством Нины, его собственные работы даже в подмётки не годились её удивительным куклам.

Ворочаясь в кровати, Андрей пытался посчитать в уме, как часто он забрасывал какую-нибудь начатую работу, а потом долго не мог вернуться к ней, чтобы закончить. Его усердий редко когда хватало на неделю.

Часто уже через два-три дня неустанного труда он забывал про краски и кисти, временно отдаваясь на волю спасительной творческой депрессии.

Нет, встреченная им сегодня девушка была не просто интересной, а удивительной. Он представил, как они снова встретятся, потом станут больше общаться. Затем наступит день, когда Нина придет к нему сюда в мастерскую, и он покажет ей свои картины. Потом они станут пить чай…

Мечты молодого человека шли дальше и дальше, а сон все не приходил.

Ворочаясь и сетуя на то, что ему завтра рано вставать, Андрей посмотрел на будильник. Стрелки показывали половину первого ночи. Нет, так дело не пойдет. Он попытался встать с постели, чтобы сходить в туалет, но… не смог: какая-то неведомая сила вдруг сковала его тело, не позволяя рукам и ногам пошевелиться.

Слегка запаниковав, Андрей посмотрел по сторонам. Голову он повернуть хоть и не мог, но его глаза сохраняли способность двигаться. Комнату окутывал почти полный мрак, правда, слабый тусклый свет проникал внутрь через окно: в переулке горело несколько неярких фонарей.

Комната вдруг показалась Андрею чужой, будто совсем не его.

Пытаясь понять, что тут не так, он ещё раз осмотрелся, отчего-то совсем не придавая значения состоянию частичного паралича, сковавшего его тело.

Угол мастерской, где стояли стол и мольберт, выглядели как-то шире, чем на самом деле, да и количество картин на стене явно превышало действительное их число.