По ту сторону окна

– Ушел навсегда, понимаешь? Это несчастное животное так болело! Наверное, котик спрятался под тем деревом, чтобы там… окончить свою жизнь. А ты нашла его и принесла сюда. Он все время спал и прожил совсем недолго.

– Это неправда! С ним все было хорошо. Коты помногу спят, это нормально. Но вы спрятали его во дворе, и он испугался, он звал меня, я хорошо помню.

– Он же умер, Софа, – влезла бабушка.

– Нет! Вы что-то перепутали.

Бабушка помотала головой. Она долго сидела, накрыв руками глаза. И начала говорить, так и не взглянув на меня:

– Я же пришла тогда.

Мучилась самыми страшными догадками еще когда увидела, что входная дверь открыта. И когда я поднялась и посмотрела тебя, на твоем лице была улыбка! Ты была спокойна и… Я же… Это было страшно, Софа. Как же это было страшно.

Я вдруг увидела этот момент бабушкиными глазами. Грязевую дорожку от крыльца до самой моей спальни. Комья земли на полу и кровати, выглядевшие устрашающе в мутном холодном свете раннего утра. Она шептала «Нет же, нет, не может быть» и «Только не это! Все, что угодно, только не это».

Шажок за шажком, она медленно подходила ближе ко мне, своей десятилетней внучке. Пижама в грязи, ноги черные, волосы спутаны, а руки… Бабушка немо открыла рот и трясущими руками накрыла его, чтобы не вскрикнуть. Грязные детские руки крепко стискивали давно остывший трупик кота. На чумазом лице она увидела умиротворение.

– Раз он умер, и вы закопали его, пока меня не было. Как же, по-вашему, я смогла найти его? Как вы объясните это?

– Не знаю, – сказала мама.

 – Может, прознала как-то.

– Софи, – папа подошел ближе, – мы тогда забрали у тебя его тельце. Ты и не заметила. Я закопал его в лесу, и ты больше его не искала. Но потом оказалось, что ты придумала себе воображаемого кота. И общалась с ним. Мы думали, что это прошло, но теперь ты снова делаешь это.

– Воображаемый, – я усмехнулась. – Да что вы понимаете.

Юра умел призывать бабочек, а я смогла добиться большего: я призвала Странника. Но семья не могла оценить мое достижение.

А мне не хотелось оправдываться.

Бабушка всхлипнула. Мама положила руку ей на плечо. Отец смотрел на меня с досадой. Мне казалось, что комната превратилась в ледяную речку. Лед между нами раскололся, и меня на оторвавшемся островке уносило течением. А они смотрели мне вслед, но никто и не думал бежать за мной. И мать, и отец испытали то же, что и бабушка. Наверное, они боялись меня, как боялась она. В этом страхе они были едины.