Чудовищ нет

Видала ангела?

Ангелом именовался надгробный памятник какому-то купцу или чиновнику в самой глубине кладбища, в старинной его части. Надпись не то скололи, не то сама затерлась с годами, осталась лишь одна дата – «1838». Сама фигура ангела пострадала не меньше надписи – крылья были оббиты, равно как и голова. И все равно памятник выглядел величественно, возвышаясь над ржавыми коваными крестами.

– А вот тоже красивый, – кивнул Стасик на монолит черного камня.

Там, насколько я помнил, было написано что-то в стихах про усопшего младенца, который теперь играет в раю с ангелочками, но Лорку памятники и эпитафии не интересовали.

Она обеспокоенно оглядывалась по сторонам, поэтому я спросил:

– Случилось что?

– Н-нет… ничего…

Но что-то случилось, и я это видел. Не так уж плохо я узнал Лорку за время знакомства.

– Щас зомби вылезет, – прикололся Стасик. – И начнет нас грызть. «Возвращение живых мертвецов», помнишь, там панки на кладбище пришли?

– Пошел ты!… – махнул я на него рукой. – Малдер.

– Сам ты Малдер!

– Тихо, – попросила Лорка. – Тихо, ребята.

Мы замолчали и прислушались. На кладбище царила привычная покойная тишина, нарушаемая только ворчанием ворон высоко над головами и неожиданно далеким шумом городских улиц. Я внезапно подумал о том, что подо мной, метрах в двух или в полутора, лежит мертвое тело… И не одно – десятки, сотни, совсем рядом… Истлевшие одежды, голые кости… Или не голые? Или они только и ждут, чтобы вот так любопытные люди пришли к ним на могилы, и тянутся, тянутся к нам сквозь пронизанную травяными корнями землю…

Чтобы укусить.

Съесть.

Тьфу ты, пакость! И Стасик сволочь, напомнил же.

– Я ничего не слышу, – сказал Стасик.

– А ты ничего и не должен слышать, – сказала Лорка.

Тогда чего говоришь: «Тише, тише!»?

– Я тишину и слушала, – сказала Лорка.

Стасик не нашелся что сказать и притих.

Мы еще немного побродили по дорожкам. Старая часть кладбища уверенно зарастала высокой травой, крапивой и какими-то розовыми цветочками.

Братская могила, где были похоронены погибшие при освобождении города от немцев солдаты, практически скрылась в зарослях, только край большой облупившейся звезды торчал сверху.

– А на северной стороне авторитетов хоронят. Быков всяких, – поделился Стасик информацией. – Памятники из мрамора, статуи… Цветы…

– Это ж не солдаты, – хмуро сказал я. – У них небось денег вагон.

– Ну уж траву могли бы скосить.

– Вот и займись. Скоси. А то ныть все мастера.