На светлой стороне

– Спёрли, Даниил Викторович! Одни вешалки остались!

– Час от часу не легче… Говори толком!

– Я одежду вывесил посушить на солнце, из трубы накапало, помните, я утром докладывал… Так вот: нет её, только вешалки!

– А развесил всё, конечно, на заднем дворе? – подошедший Ениколопов остановился за спиной Антона.

– А где же ещё? – посторонился тот.

Ениколопов тяжело вздохнул.

– Там не задний двор, а проходной! Как списывать будем – не знаю… Сколько единиц хранения пропало?

– Женское платье, мундир с эполетами, два костюма.

– Постойте, постойте, – оживилась Лариса Дмитриевна. – Один костюм был тёмный, из бархата, а другой – тройка, с жилетом?!

– Да, из двух костюмов один тёмного бархата, другой – тройка, – подтвердил Натыкин.

– Даниил Викторович, именно их я и видела! Бархатный – на мужчине с бородой, а тройка просто расхаживала, без человека…

– Как это?! – одновременно изумились Ениколопов с Натыкиным.

– Да вот так! – развёл руками Иванцов.

– Невероятно! – воскликнул Ениколопов. – Лариса, ты хорошо себя чувствуешь?

– Да перестань, Аркадий Глебыч! Что-то мне подсказывает, что это не галлюцинации Ларисы Дмитриевны! – директор протянул руку к телефону. – Жанна, закрывай музей! Экскурсанты из санаторского автобуса будут стучаться – не открывай, сиди тихо, жди моих распоряжений! Всё поняла?

Положив трубку, объявил:

– Немедленно идём с осмотром всех помещений!

Много времени не понадобилось, чтобы настал черёд комнаты за синей портьерой.

– Аркадий Глебыч, что у нас там? – запамятовал Иванцов.

– Служебное помещение: храним кое-что из старинной мебели, – и осёкся, поскольку различил – и не один только он – долетавшие оттуда голоса.

У всех на лицах проступила тревога – та, что докатывается из самых глубин от живущего в каждом первобытного страха перед неведомым… Ничего не стоит перерасти этой тревоге в ужас! Но всё-таки есть люди, способные её одолеть в себе и приглушить в других!

– Держимся вместе! – твёрдо сказал Иванцов.

Первое впечатление успокаивало: казалось, будто собрались в антракте артисты, играющие пьесу из старинной жизни. Но сознание будоражило: откуда здесь взяться артистам?

– Кто вы?! – жёстким тоном спросил директор и, решив несколько смягчить строгость, добавил: уважаемые.

«Артисты» смотрели во все глаза.