Отдохните, сударыня!

В трубке слышны были и мужские голоса с отработанными командными интонациями. Становилось интересно.

– Хорошо, согласен, заберу и…

– И мы поедем на Ваше предприятие.

– Там скучно, девушка. Там железки и грубияны.

– Ничего. Со мной и грубиянам всегда весело (одобрительное хихиканье мужских голосов).

– А как я Вас узнаю, прекрасная незнакомка?

– Легко. Я буду в форме.

Я подумал, что это не самая лучшая примета для меня, человека, который «в форме» с годами бывает всё реже.

– И всё-таки, что за форма? Вы армия, милиция, или что серьёзнее?

– Гораздо серьёзнее.

Позвольте представиться – инспектор по пожарной безопасности, лейтенант Сокольская. Яна Михайловна. – В трубке загоготали мужские голоса.

Тут я, как ты, Толик, понимаешь, сильно приуныл. Прежний инспектор Юра как-то давал о себе знать заранее. Мы успевали подмести и накрыть стол.

Подъехал к назначенному перекрестку. Юная девушка, действительно, в форме. Погоны, брючки, туфли казённые, но маленькие, по ноге.

Стесняется. По телефону держала себя бодренько потому, что рядом были сослуживцы, надо было соответствовать. А передо мной, как выяснилось, и не очень надо, я сам соответствую. Мне даже стало её чуть жалко.

Ну и, конечно, ещё голос. Я был покорён этим голосом, как сейчас бывают покорены члены жюри соответствующей передачи. Он шёл из глубины грудной клетки, откуда-то аж из зоны таза. Впрочем, у Яны Михайловны – не таза, а изящного девичьего тазика.

Мы разговорились. Через десять минут дороги напряжённость пропала.

В институте Яна Михайловна играла в драмкружке. Роковых женщин. Падая на колени, она восклицала: «Аркадий, я хочу услышать правду от Вас: теперь Вы меня не полюбите? Никогда?..» Режиссера радовало, что у её голоса от природы есть специальный режим, он называл его – «роковой».

В машине со мной Яна Михайловна говорила обыкновенным меццо-сопрано.

Приехали в нашу мастерскую.

– Ну вот, ходите, рассматривайте, – пригласил я. – Тут вот трубы круглые, тут прямоугольные.

Прямоугольник – это располневший квадрат, как Вы помните из школы. А тут листы.

– Глисты?!

– Нет, глисты – органика. Органика пожароопасна, поэтому её не держим. А листы – нет. Вот они, железячки.

Обходя стопку листов в грязной, жирной эмульсии, Яна Михайловна пошла вдоль стены. С каждым шагом тон её становился официальнее.

– О, а у вас подрозетник из фанеры!

– Увы, из фанеры… – я развёл руками. – Фанера ток не проводит, нам это нравится.