Посох Асклепия

«Здравствуй, дорогой Шарль! Я знаю, как ты измучался в попытках добраться до самых глубин своих великих растений! Поэтому отправляю тебе первый образец своего нового оккиолино. Наш хороший друг, Джованни, называет это изобретение микроскопом, но мы-то с тобой знаем, что истинное значение и название этого изобретения – оккиолино! Так что теперь ты можешь изучать свои важнейшие растения глубже и дальше. С любовью, твой Галилео!»

Так вот оно что! Это микроскоп Галилея, его старинного друга. Шарль взволнованно стал разматывать свёрток.

Так и есть! О, пресвятая Дева Мария, у него теперь есть свой микроскоп! И не просто микроскоп, а новейший микроскоп Галилея, а это многого стоит.

Сама конструкция представляла собой высокий узкий цилиндрический предмет. Подставка внизу и крепления на ней позволяли фиксировать этот цилиндр в нужном положении. Внизу цилиндра находилась небольшая линза. Шарль не знал точно, но внутри цилиндра, видимо, располагалась еще одна линза, большего размера. Она, как указывал в дополнительной записке Галилей, позволяла увеличить рассматриваемый объект в триста раз! Триста, это очень много, Шарль аж покрылся испариной.

– Теперь я смогу изучить тебя полностью, рассмотреть все твои тайны, моя дорогая Роуз… – прошептал де Зине и потёр ладони. Внезапно взгляд Шарля застыл – он смотрел на картину Девы Марии со сложенными на груди руками. Словно Пресвятая говорила ему – ты ещё не всё сделал, действуй. Шарль слегка поёжился, это чувство, будто с тобой говорит икона – было странным и… страшным.

– Мсье, обед готов! – более громкий чем обычно, голос Мари буквально выдернул де Зине из глубин плавания, словно сильные руки моряка вытаскивают якорь из-под воды.

– Да, дорогая Мари, идёмте, отведаем вашей божественной стряпни! Я так голоден что-то. – улыбнулся глазами Шарль и направился к выходу из кабинета.

Глава 7

Хатшепсут волновалась. Этот день, назначенный Искатотом, настал, принеся с собой волнение, переживание и страх.

Страх, который она не могла объяснить. Страх, который окутал всё её существо, словно холодный саван, проникая в каждую клетку. Словно Хатшепсут шла на собственную казнь.

Отряхнув наваждение, жрица глубоко вздохнула и с невозмутимым лицом пошла к алтарю Амона. Вокруг собрались жрицы и жрецы, выстроились ряды церемониальной челяди. Вот из храма вышел Искатот и, подойдя к высокому постаменту, вскинул посох вверх. Словно по мановению волшебства воцарилась тишина.