Краски последних дней

Едва он проехал метров двести, размышляя, подобно богатырю, куда свернуть: налево или направо, как прямо по курсу затрещала перестрелка, грохнул взрыв и в небо поднялся подсвеченный пламенем гриб дыма. Это было настолько красиво в начинающихся сумерках, что решение пришло мигом. Хотелось верить, что не настолько красивое, но правильное. Дым и огонь издревле весьма способствуют человеческому самоопределению.

Сергей любил красоту, стремился к ней, но еще ему нравились скорость и жизнь, поэтому тут же дал газу и рванул направо, благо и улочка подвернулась очень вовремя.

Подъезжая к повороту, Сергей привычно сбросил скорость – углы нынче надо было срезать, а если уж нет такой возможности, то к ним подкрадываться. Он медленно высунулся из-за поворота, тихо урча мотором. И тут же офонарел, но не настолько, чтобы палец автоматически не занял место на спусковом крючке. Увиденное поразило его не то, что особой оригинальностью, но явным несоответствием местонахождения окружающему.

Сергей тормознул, подождал пару-тройку секунд, но ни криков, ни, паче чаяния, выстрелов в честь его явления народу не наблюдалось. Тогда он смелее двинул вперед, подъехал к баррикаде вплотную и остановился.

– И откуда, спрашивается, здесь этот пролетарский памятник? – пробормотал он.

Построенная по всем законам глупости и инженерного дебилизма, баррикада вольготно перекрыла улочку между обшарпанными трехэтажными сталинками, ощетинившись полусгнившими досками, диванами, шкафами, рухлядью, допотопными вешалками и поломанными стульями.

– Чудны идиоты при тихой погоде…

Сергей заглушил мотор и принялся разглядывать выбитые, а местами и уцелевшие окна домов, водя по ним стволом. Впрочем, он понимал, что предается бестолковому занятию. Сейчас не принято разводить политесы, и будь здесь засада, он бы давно либо лежал, начиненный пулями, либо вовсю тратил пока еще не золотой, но близкий к тому запас патронов.

На баррикаду взбираться было боязно. Казалось, стоит на ней оказаться, и его смоет волна. Так уже было под Бухарестом, но там баррикады – не чета этой пародии, – хоть чуток были к месту, сдерживая осатаневшую воду.

Преодолев внутреннюю дрожь, Сергей для самоуспокоения все же забрался на баррикаду, балансируя на хлипких досках. Чисто и мирно. Стащив шлем, он вытер обильно выступивший на лице пот.