Свет во тьме

Это означает гибель не только империи, но и России. Я собираю группу единомышленников в своей службе и в Генштабе. Наша установка: стране нужна сильная власть. Иначе полный крах.

После провала выступления Корнилова, мы выбрали РСДРП (б). В июле я имел тайную встречу с Кедровым. Он обещал информировать Ленина и ЦК о нашей группе, не называя имён. В Генштабе наши единомышленники разработали план свержения Временного правительства.

Но у нас есть условие. После свержения Временного правительства большевистское правительство должно заключить мир по всем фронтам без каких-либо условий.

Армия на фронте разложена. Нужен мир. Хотя бы кратковременный. Для создания новой дисциплинированной армии. Вы согласны с такой установкой?

– Мы согласны, – подтвердил кивком Сталин.

– Лично вам наша служба и бывшая имперская разведка в лице графа Канкрина будет оказывать всяческую поддержку.

Также довожу до вашего сведения, по приказу нашего единомышленника генерал-аншефа Черемисова, командующего Северным фронтом, из Петрограда выведен конный корпус генерала Краснова, сотни и батареи расквартированы по разным городам.

Это самая боеспособная часть, поддерживавшая Временное правительство.

*

В своём дневнике французский посол в Петрограде Палеолог записал: «Авторитет Ленина, кажется, наоборот, вырос в последнее время. Что не подлежит сомнению, так это то, что он собрал вокруг себя и под своим начальством всех сумасбродов революции, он уже теперь оказывается опасным вождём…

Его отец, мелкий провинциальный дворянин, занимал место по учебному ведомству.

В 1887 году его старший брат, замешанный в покушении на Александра III, был осуждён к смертной казни и повешен. Эта драма дала направление всей молодой жизни Владимира Ильича, который в это время кончал курс в Казанском университете. Он отдался душой и телом революционному движению. Низвержение царизма сделалось с этих пор его навязчивой идеей, а «евангелие» Карла Маркса – его молитвенником.

Утопист и фанатик, пророк и метафизик, чуждый представлениям о невозможном и абсурдном, недоступный никакому чувству справедливости и жалости, жестокий и коварный, безумно гордый, Ленин отдаёт на службу своим мессианским мечтам смелую и холодную волю, неумолимую логику, необыкновенную силу убеждения и умение повелевать…

Субъект тем более опасен, что говорят, будто он целомудрен, умерен, аскет.