И один в поле воин

 – Да, я согласен с вами, генералу Даниелю сегодня не до подарков, вторая операция подряд проваливается.

– Вы считаете первой – «Железный кулак»?

– Да, а теперь «Зеленая прогулка»…

– А чем, по-вашему, это объясняется, герр лейтенант? – внимательно вглядываясь в лицо Генриха, спросил Шульц.

Взгляды их скрестились.

– Я разведчик с детства, и хоть я младше всех офицеров разведки корпуса, но никто не разуверит меня в том, что в штабе действует отлично замаскированный шпион.

Шульц откинулся на спинку стула, ноздри его большого носа чуть вздрагивали, словно чуяли добычу, а глаза сощурились в узенькие щелочки.

– Вы думаете? – хриплым голосом переспросил он Генриха.

– Уверен. Даже более – твердо убежден. Но ведь мы, майор, собирались сегодня развлечься, а завели разговор о таком больном и таком неприятном для нас, двух штабных офицеров, вопросе.

– Верно, – согласился Шульц. – Давайте, в самом деле, поговорим о чем-либо ином.

– Скажите, пожалуйста, герр майор, как вы сохраняете такую уйму негативов? – с любопытством спросил Генрих.

– Негативы я сжигаю. Если есть фотографии, незачем возить с собой лишний груз. Но почему это вас заинтересовало?

– Случается, что возникает потребность дублировать какую-нибудь старую фотографию. Вот и пригодились бы негативы.

– До сих пор не было в этом потребности, – пожал плечами майор.

– Допустим, какой-нибудь вашей фотографией заинтересуется гестапо, что тогда? Придется вырывать фотографию из этого альбома, и у вас не останется копии.

Глаза Шульца округлились, в них промелькнула тревога.

– Зачем же гестапо интересоваться моими фотографиями?

Генрих вдруг согнал с лица улыбку, глаза его глядели на майора холодно и враждебно.

– Ведь не все же такие доверчивые простачки, как вы думаете, майор.

– Я вас не понимаю! Объясните, что все это значит? – голос майора срывался от возмущения. – К вашему сведению, барон, я не потерплю оскорбления. А ваши намеки звучат, как оскорбление.

– Правила субординации, майор, здесь ни к чему. И не прикидывайтесь оскорбленным. Скажите откровенно, за какую сумму вы продали русским негатив фотографии, которую я спрятал в карман?

У майора перехватило дыхание. Он так побледнел, что его мутные серые глаза на побелевшем лице казались почти черными.

– Что? Что вы сказали? – наконец выдавил он.