И один в поле воин

Но офицеры успокаивали себя и друг друга тем, что это касается лишь фронтовиков, а не работников штаба.

Всеобщее возбуждение улеглось лишь после получения официального приказа командования о передислокации корпуса.

В этот же день Бертгольд вызвал Генриха, чтобы сообщить ему эту радостную новость.

– Наконец приказ пришел. Итак, мы едем! Честно говоря, я уже побаивался, что нас оставят здесь…

– Будут какие-либо поручения в связи с отъездом, герр оберст?

– Тебе придется поехать на станцию и проследить за погрузкой имущества нашего отдела.

Надеюсь, что двух дней тебе для этого достаточно?

– Надеюсь.

– Но я вижу, что тебя не очень радует весть об отъезде. Может, скажешь мне, почему ты так мрачен последние дни?

– Мне не очень хочется покидать Восточный фронт.

– Ну, знаешь, у тебя очень странные вкусы.

– Я просто думал, что благодаря своему знанию русского языка, русских обычаев и общей обстановки в России я буду более полезен именно здесь.

– Но надо подумать и о себе.

Ты достаточно насиделся в этой глуши. А во Франции… О, во Франции! Несколько дней поживешь там, и твое мрачное настроение как рукой снимет. Да, кстати, ты знаешь, что майора Шульца перевели в другую часть?

– Вот как! – Генрих многозначительно улыбнулся. Выходит, он еще и трус!

– Я надеюсь, у тебя не было никакой истории с ним?

– Нет. Вполне дружеская беседа. Он даже сделал мне один небольшой подарок, так сказать сувенир на добрую память.

– Шульц подал рапорт о переводе, и его откомандировали в распоряжение высшего начальства.

Вчера Шульц уехал. Что ты об этом скажешь?

– Скажу – черт с ним! Мне сейчас некогда заниматься судьбой майора Шульца. Когда прикажете выезжать?

– Завтра с утра. И помни, я целиком полагаюсь на твою распорядительность.

– Все будет сделано как можно лучше.

– И веселее, веселее держи голову, помни, что тебя ждут все прелести прекрасной Франции.

Впрочем, настроение Гольдринга не улучшилось и после разговора с Бертгольдом.

А на следующий день еще ухудшилось.

Всегда приветливый и веселый, он орал на солдат, грузивших имущество отдела в вагоны, и так допекал своего денщика Эрвина Бреннера, что тот старался не попадаться ему на глаза. Всегда спокойного барона словно кто-то подменил.

На следующий день к вечеру все имущество отдела было погружено. Но и своевременно выполненное задание не улучшило настроение лейтенанта фон Гольдринга.