И один в поле воин

Он пришел в офицерский ресторан мрачный и, несмотря на то что посетителей в зале почти не было, прошел к самому отдаленному столику у окна.

Когда официантка приняла заказ, к столику, за которым сидел Генрих, подошел высокий худощавый обер-лейтенант.

– Разрешите сесть рядом с вами, герр лейтенант? – обратился он к Гольдрингу.

– Пожалуйста, мне приятно будет поужинать в компании.

Обер-лейтенант поклонился, сел и углубился в изучение прейскуранта.

– В прейскуранте не указано – есть ли у них пиво? Вы не знаете? Я бы с удовольствием выпил сейчас кружку темного пива.

Генрих внимательно взглянул на офицера.

– Думаю, что есть, а вы, очевидно, проездом?

– Да, я только что из фатерланда.

Разговор прервала официантка, принесшая Генриху ужин.

– А что вам подать? – спросила она обер-лейтенанта.

– Чашку черного кофе и несколько бисквитов, – даже не спросив о пиве, ответил обер-лейтенант.

Официантка побежала выполнять заказ.

– Были в отпуске? – поинтересовался Генрих.

– Некоторое время был дома, а сейчас снова на фронт.

– А что нового в фатерланде?

– Все, как прежде, – вяло бросил обер-лейтенант. – Кстати, у меня сохранилась дрезденская газета, из нее вы можете узнать о всех новостях.

Обер-лейтенант вытащил сложенную газету и протянул ее Генриху.

– Очень благодарен, с удовольствием почитаю на свободе, – ответил Генрих, вынимая из кармана какую-то брошюру. – А я только сегодня прочитал эту книжечку. Очень интересная. Если желаете, могу вам подарить.

Обер-лейтенант, не глядя на название книги, спрятал ее. Спокойно допив кофе, он положил на стол деньги, молча поклонился Генриху и вышел.

Через пятнадцать минут Гольдринг был в купе вагона, вот уже два дня служившем ему временной квартирой. Денщик, которого он заранее предупредил, что они сегодня вечером возвращаются в штаб, уже упаковал вещи. Но Генрих не спешил уезжать. Заперев дверь и опустив штору, он взялся за газету и, верно, нашел в ней что-то весьма интересное.

Прочитанные новости, верно, были очень приятны, потому что через полчаса, когда Гольдринг сел в машину, чтобы ехать в штаб, Эрвин про себя отметил, что настроение у лейтенанта изменилось к лучшему. Всю дорогу он напевал какую-то мелодию и даже весело шутил, чего раньше никогда не позволял себе с денщиком.

Поезд медленно шел на Запад.