И один в поле воин

– Я, кажется, живое существо, что ж тут странного?

– В вашей литературе есть чудесный роман, который вы, конечно, читали. «Человек, который смеется». Ну, а вас здесь называют «девушка, которая не смеется». Наши офицеры рассказывали мне, что вы ни разу им не улыбнулись.

– Улыбаться им?

– Выходит, вы сделали для меня исключение?

Моника, верно, вспомнила поручение, данное ей Франсуа, и прикусила губу, чтобы удержаться от резкого ответа. Но все-таки не выдержала:

– Вы чересчур высокого мнения о себе, барон, я отнеслась к вам более приветливо, потому что вы показались мне более культурным человеком, чем ваши коллеги.

– Вы с предубеждением относитесь к нам, немецким офицерам, и потому меряете всех одной меркой.

Моника глубоко вздохнула и опустила ресницы. Верно, пряча гневный блеск глаз.

– Война есть война, мадемуазель. Не вы и не я ее начали, – миролюбиво произнес Генрих.

Девушка не ответила, но и не ушла. У Генриха вдруг мелькнула смелая мысль.

– Мадемуазель Моника, вы не сочтете меня чересчур надоедливым, если я осмелюсь попросить вас оказать мне одну небольшую любезность?

– Вряд ли я чем-нибудь смогу вам помочь.

– О, я уверен, что сможете. Ведь вы говорите по-немецки, и вам нетрудно будет помочь мне изучить французский язык.

– У вас для допросов есть переводчики.

– Неужели вы думаете, мадемуазель… ведь я не эсэсовец, а обычный офицер, которого призвали в армию. Еще до войны я начал изучать ваш прекрасный язык, мадемуазель. А теперь, когда представилась такая блестящая возможность…

– Блестящая для вас, барон, но очень печальная для нас, французов… Хотя… – Моника тряхнула головой, и ее волнистые волосы рассыпались.

 – Я верю, что Франция еще будет великой державой.

– Я тоже верю в это, мадемуазель! Разве можно надолго покорить свободолюбивый народ, народ с такой славной историей?

Губы девушки совсем по-детски полуоткрылись от удивления. Генрих сделал вид, что не замечает впечатления, которое произвели его слова.

– Так вы согласны помочь мне?

– Изучить язык не так просто, – уклонилась от прямого ответа Моника.

 – Для этого, кроме словарей и учебника, требуются способности ученика и учительницы. Мне кажется, вы могли бы найти лучшую помощницу, чем я.

– Нет, нет, я все хорошо обдумал и именно на вас возлагаю большие надежды. Учтите, что у меня мало свободного времени, и то, что я живу в вашей гостинице, облегчает дело. Вы будете давать мне уроки тогда, когда ваши и мои свободные часы будут совпадать.