И один в поле воин

К тому же лейтенант знает его в лицо, и это облегчит дело и оградит нас от каких-либо ошибок. Операцию в Понтемафре я беру на себя».

Разве не умно и не хитро сказано? Его поддержал и Эверс, и начальник штаба. Таким образом, главным героем этой операции будет он, Миллер. А Гольдринг останется в стороне.

Кстати говоря, лейтенанту пора бы вернуться. Уже десятый час, а выехал он в семь. Ехать километров шестьдесят… Да, уж давно пора вернуться. А может… Миллер даже похолодел от одной мысли, что с Гольдрингом, как и с теми двумя офицерами, может произойти несчастье.

Тогда прощай, карьера, прощай, Франция! Бертгольд не простит ему этого. Придется ехать в Россию, это – как минимум.

Миллер вскочил с места и изо всей силы нажал на звонок.

– Немедленно отправьте отделение мотоциклистов навстречу лейтенанту Гольдрингу, – крикнул он адъютанту, вошедшему в кабинет.

Но не успели мотоциклисты завести моторы, как к дому, где расположилась служба СС, подъехал «оппель-капитан» Гольдринга.

Миллер увидел его в окно, поспешно уселся за стол и склонился над картой будущей операции. «Пусть видит, что я не трачу время попусту».

Он даже не сразу ответил, когда в дверь постучали. Только когда стук повторился, майор крикнул:

– Войдите!

Увидя в дверях стройную фигуру Гольдринга, Миллер привстал.

– Со счастливым возвращением, барон!

– Не совсем! – сухо бросил Гольдринг и протянул Миллеру какую-то бумажку.

– Что это? – растерянно спросил Миллер, хотя с первого взгляда понял в чем дело.

Он не раз держал такие бумажки в руках и хорошо знал их содержание.

– Смерть предателям, изменникам французского народа… Так там, кажется, написано? – устало бросил Гольдринг и сел в кресло.

– Итак, Жюльен Левек…

– Убит двумя пулями в грудь за час до нашего приезда.

– Убийца пойман?

– Его никто не видел.

– Очевидно, за Левеком следили…

Миллер вытер холодный пот, который, как роса, покрыл его лоб.

– Да, он, кажется, и в письме вспоминал, что местное население относится к нему не очень приветливо, намекал на какие-то подозрения, – небрежно бросил Генрих.

 – Возможно, за каждым его шагом следили.

– Но тогда может провалиться все дело! Те, кто догадался о доносе, могли предупредить и маки, – простонал побледневший Миллер.

– Я на вашем месте не терял бы ни единой минуты, – посоветовал Гольдринг.

– Вы правы, вы правы! – засуетился Миллер и побежал к двери, вызывая адъютанта.