И один в поле воин

 – Тревога! Немедленно тревога!

Через пять минут команда СС промчалась на грузовых машинах по главной улице Сен-Реми по направлению Понтемафре.

…А утром Миллер вернулся. Вид у него был жалкий. Единственные трофеи проведенной операции – трупы выкопанных офицеров – лежали в кузове передней машины. Левек писал правду: убитых офицеров нашли под одиноким дубом. Место, где их закопали, было хорошо замаскировано. Что же касается двух маки, упомянутых в письме Левека, причастных к убийству немецких офицеров, то их задержать не удалось.

Когда Лютц сообщил Гольдрингу о неудаче Миллера, Генрих сочувственно вздохнул. Но сразу же лицо его прояснилось:

– Ну, теперь я могу ехать в отпуск!

– Нет, генерал просит вас подождать день-два, – разочаровал его Лютц.

– По какой причине, не знаете?

– Нет, возможно, он сам вам скажет, – уклонился от прямого ответа Лютц.

Однако Эверс ничего не говорил. А Генрих не спрашивал.

Прошло уже два дня после неудачной операции Миллера, а вопрос с отпуском оставался открытым. На третий день перед обедом Генрих решил немного прокатиться на машине. На сегодня поручений не было, но он все же предупредил о своем намерении Лютца.

– Что ж, поезжайте, – согласился адъютант. – Только не опаздывайте к обеду. Генерал специально предупредил меня, чтобы вы пришли в казино своевременно.

– Тогда придется отложить поездку. Может быть, у генерала будут какие-либо поручения до обеда.

Лютц пожал плечами.

– Послушайте, гауптман, вам не кажется, что последние дни вы ведете себя не по-товарищески?

– В чем же вы усматриваете мое нетоварищеское к вам отношение?

– А в том, что вы все время уклоняетесь от прямых ответов. Вы знаете, почему Эверс задержал мой отъезд. И не говорите. Наверняка знаете, зачем мне нужно обязательно быть в казино, и молчите, и потом эта загадочная улыбка… Вместо ответа пожимаете плечами.

– Милый барон! Я за приятные сюрпризы! Поверьте мне, если бы речь шла о чем-то неприятном, я бы непременно предупредил вас.

– Ну, если так, беру свои слова обратно.

О приятном сюрпризе, на который намекал Лютц, Генрих узнал перед самым обедом, когда собрались все офицеры. Поздоровавшись с присутствующими, генерал торжественно объявил, что высшее командование наградило лейтенанта фон Гольдринга «Железным крестом» второй степени и присвоило ему звание обер-лейтенанта.