Работорговцы. Русь измочаленная

– Вот, – воевода вернулся, бросил на стол окровавленный скин-ду. – Купец дунайский Штефан. Пронёс под мышкой, дурило.

– Кого зарезал? – спросил князь.

– Доктора Пантелея, – сообщил воевода и почему-то виновато посмотрел на караванщика: – Лепилу твоего.

Глава седьмая,

в которой караван собирается в поход, а Щавель использует ситуацию в своих интересах

– Батя, зачем он так? Эльфы же хорошие!

Жёлудь был пьян и чуть не плакал.

– Эльфы разные, сынок, как люди, только сильнее. – Щавель вёл парней к постоялому двору не самой короткой дорогой, чтобы выветрился хмель и остатки морока.

 – Кто знает, какие козни они плетут… В большом городе всё иначе. Тут свои расклады, другие законы, иные боги. Может быть, он хотел накормить своего Хранителя чувствами толпы благородных людей.

– Ктулху фтагн! – ухмыльнулся Михан. – Мне понравилось.

– Кто бы сомневался, – обронил Щавель. – Только когда ты кормишь своего Хранителя, нещадно коверкая речь, это остаётся между вами, а когда эльф, да ещё бард, оглашает символ веры на чистом Изначальном языке, только сильные могут не подпасть под затмение разума.

Такое делать нельзя. Если бы не заготовленная вода, гости впали бы в ярость берсерка.

– Я видел кровь, – признался Михан. – Разом всё сделалось красным, захотелось плясать, убивать и… Воистину фтагн!

– Что с эльфами будет? – спросил Жёлудь.

– Проведут дознание. Купца, скорее всего, отпустят, – рассудил Щавель. – Движущегося навстречу судьбе менестреля Эльтерриэля, чья музыка подобна отзвукам серебряного ветра, мы навряд ли когда увидим.

– Движущегося навстречу судьбе менестреля Эльтерриэля, чья музыка подобна отзвукам серебряного ветра, убьют? – голос Жёлудя дрогнул.

– Движущийся навстречу судьбе менестрель Эльтерриэль, чья музыка подобна отзвукам серебряного ветра, прилюдно творил злые козни. Ты знаешь, как подобает поступать со злокозненным колдуном.

– Может быть, эльфы заплатят выкуп и увезут движущегося навстречу судьбе менестреля Эльтерриэля, чья музыка подобна отзвукам серебряного ветра, далеко-далеко, в Серебристые гавани?

– Вряд ли, – уронил Щавель хладный камень безнадёги.

 – Движущийся навстречу судьбе менестрель Эльтерриэль, чья музыка подобна отзвукам серебряного ветра, творил смертоносное колдунство пред лицом светлейшего князя, светлейшей княгини, пред всеми боярами и собранием достойнейших людей Великого Новгорода. За такое подобает наказывать смертью.