Работорговцы. Русь измочаленная

 – Ближе к делу тогда, а то мне сейчас с караванщиком тереть. У тебя нож какой?

– Булатный.

– С собой?

Щавель отогнул полу безрукавки.

– Воткни его к вуду-пиплу, буду знать, что с тобой случилось в далёких землях, если заржавеет, – велел князь и направился к шкафу с расходными реликвиями. – Вчера дары не раздал из-за этого проклятого барда!

– Менестреля, – Щавель отошёл в козырный угол и глубоко всадил свой заслуженный нож в дубовую панель. Африканская маска, тёмная, блестящая от наслоений засохших приносов, поглядывала на него пустыми глазницами из-под тяжёлых деревянных век.

– Вот, держи.

Князь протянул товарищу старинный нож в новеньких кожаных ножнах. Рукоять пожелтевшего рога завершалась скошенным вниз навершием из полированной стали. Длинный нижний конец гарды был отогнут под указательный палец, короткий верхний оканчивался завитком.

– Достану? – спросил Щавель, принимая подарок.

– Конечно! – сказал князь.

Щавель вытянул нож. Клинок был не попорчен временем и владельцами.

Длиною в полторы ладони, он имел долу возле обуха и короткую пятку.

– Работа мастера Хольмберга из Экильстуны, – разглядев клеймо, Щавель обрадовался как ребёнок.

– Легендарная шведская сталь, – подтвердил Лучезавр. – Не ржавеет, не тупится, если меру знать. Не ломается от пустяковых нагрузок.

Щавель распустил мошну, выудил монетку, протянул князю.

– Суеверный ты. – Князь принял символический выкуп. – Носи на здоровье!

– Лучше перебдеть, чем недобдеть, – заметил Щавель.

 – Кстати, по поводу убитого доктора в караван. При мне есть целитель по прозванию Альберт Калужский, он лечит солями и по разговорам лепила сведущий. Хочу взять его с собой.

– Альберт Калужский? – удивился князь. – Коли он пойдёт, бери с собой непременно. Долю посули прежнюю, начальник каравана знает. Сейчас явится Карп, поставлю его в известность. Да он, наверное, уже заждался в приёмной. Иди в канцелярию, получишь карту и требования на склад и в арсенал, если имеешь нужду в оружии.

– Имею, – сказал Щавель.

В приёмной и в самом деле восседал знатный работорговец, выпятив косой могучий живот. Они сдержанно поздоровались, и Щавель подумал, что стычка за власть в походе неминуема.

В канцелярии Щавель решительно нырнул в конторское болото. Клерк изучил предъявленную грамоту, сверился с учётным журналом и составил требования в секретную часть, на вещевой склад, в арсенал, а также выписал разовый пропуск на трёх сопровождающих лиц.