Спас на крови

Однако сердце при этом прихватило так, что…»

М-да, судьба играет человеком, а человек играет на трубе. Пора было прощаться, и Головко, пожелав Афониной скорейшего выздоровления, прошел в кабинет заведующего отделением, чтобы задать те несколько вопросов, которые уже висели у него на языке. И один из них – мог ли не жаловавшийся на сердце мужчина, к тому же пребывающий в прекрасном расположении духа, поиметь скоротечный инфаркт, который закончился летальным исходом?

Уже спустившись к машине и не очень-то поспешая возвращаться в кабинет «о четырех стенах» родного Управления, Семен подставил лицо весеннему солнцу и, попытавшись сопоставить все то, что услышал от врача, с фактом трупа из «девятого люкса», достал из кармашка мобильник.

– Державина вскрывали? – спросил он, услышав голос дежурного патологоанатома. И пояснил: – Американца, которого в ваш морг доставили сегодня утром.

– Это того, который с инфарктом? – неизвестно зачем уточнил «трупный доктор».

– А что, есть еще один Державин?

– Вроде бы пока что нет, однако еще не вечер.

Как говорится, обменялись любезностями, и Головко не мог не отметить чувство профессионального юмора трупного доктора, на фоне которого привычный черный юморок мог бы и отдыхать.

– И все-таки?

– В очереди стоит.

– И долго ему стоять?

– Весна. Так что, клиент попер валом. Думаю, наш американец до утра не испортится.

– М-да, – только и промычал Семен, не очень-то любивший патологоанатомов и даже не допускавший мысли, что кто-нибудь из них будет ковыряться когда-нибудь и в его теле.

 – Не знаешь, кто с ним будет работать?

– Школьников.

Якова Ильича Школьникова, опытнейшего, еще советской школы, судмедэксперта, про которого на Москве ходили легенды и который не выезжал на место преступления, не приняв на грудь стакан водки, Семен знал давно, даже приходилось спирт и водочку попивать вместе, и поэтому он даже не сомневался, что этот зубр от судебно-медицинской экспертизы не упустит при вскрытии криминала, если таковой, конечно, имел место.

Поблагодарив «трупного доктора», он порылся в распухшей от записей телефонной книжке и, когда услышал слегка надтреснутый, немного вальяжный голос «последнего из могикан», на всякий случай уточнил:

– Яков Ильич?

– Он самый. С кем имею честь?

– Московская прокуратура, Головко. Надеюсь, не забыли еще?

Послышался короткий смешок.

– На память пока что не жалуюсь. Жалуюсь на отсутствие денег да еще на то, что водка подорожала.