Властелин Подземелий

А зачем копошатся около трупа Червя? Ну не есть же они его собираются, в самом деле? Там и мясо жёсткое, да и переваривается не очень… желудки-то у них явно не лужёные, как у меня… Ёлки, ни черта не видно отсюда… надо подобраться поближе».

Окончательно решив для себя тем самым дилемму «идти или не идти», я, используя рельеф пещеры как укрытие, медленно пополз вперёд, прямо к виднеющемуся зареву жаровен.

К тому моменту, когда я к приблизился к копошащимся коротышкам на расстояние в десяток метров, мне удалось наконец-то немного прийти в себя и обратить внимание на манипуляции, которые производили коротышки.

Легкое «хеканье» и смачные удары раздавались и тут и там. Обступив тушу Червя, они уже пару минут рубили её огромными топорами, а затем, поднатужившись, грузили на тележки свою добычу.

Вот только вместо ожидаемых полуфабрикатов, вырезок и мясных отбивных из тела Червя коротышек интересовало кое-что иное, а именно накопленные им сокровища местных недр.

«Твою же…?!! Так вот, оказывается… А я-то как идиот брожу, ем не досыта… а тут прямо под моим носом такие сокровища!» – у меня от созерцания того, что так усердно доставали из брюха Червя коротышки, в буквальном смысле потекли слюни.

Не выдержав манящего зова злата и серебра, я, словно сомнамбула, поднялся из-за очередного укрытия и медленно побрёл вперёд, не сводя взгляда с тушки Червя, и даже не заметил, как пересёк очерченный всполохами огня жаровен круг света, тем самым став абсолютно видимым для коротышек.

В тот момент, когда они меня заметили, как раз происходила загрузка первых тележек. Первым заметил меня стоящий ближе всех коротышка. На секунду его лицо исказилось страхом, и он, выронив топор, издал душераздирающий вопль, словно ему ночью во сне явилась горячо любимая тёща, предложив жениться на её дочке ещё раз.

Секундой спустя его вопль стих, но эхо ещё пару секунд гуляло под сводами пещеры, неприятно режа слух. Словно в немом кино, на пару секунд мы все замерли: я скривившись смотрел с вызовом на ближайшего коротышку, который только-только успокоился и теперь, нагнувшись, судорожно нащупывал упавшую секиру, а его подельники, замерев и выпучив глаза, уставились на меня.