Terra Insapiens. Дороги

– На речке он. Рыбу с Виконтом ловят, – хмуро бросил Лонгрин.

Артур отвязал свою лошадь и поехал неторопливой трусцой в сторону реки. После вчерашнего пожара дымились развалины сгоревших домов, возле которых бродили потерянно люди, собирая уцелевшую утварь и посуду.

На полпути он встретил возвращавшихся верхом с рыбалки Шута и Виконта. Виконт держал удочки, Шут – суму с уловом. Артур присоединился к ним.

– Добрый день, молодой человек, – улыбнулся Виконт. – Вы проспали замечательную рыбалку.

Шут вытащил из сумы среднего размера щуку, предъявил Артуру, и, разжав пальцы, бросил её обратно.

– Остальное – окуньки. Карпов в такой речушке не бывает, – с сожалением сказал он.

Пока в корчме готовилась уха, Артур с Шутом гуляли по ярмарочной площади.

– Ты чего такой кислый? Держи хвост трубой!

– Мне стыдно, что вы, а не я, бросились в огонь.

– Не бери в голову. У меня просто лучше реакция и больше опыта. Это не первый пожар, на котором я был. Эти домики, крытые сеном и соломой, горят каждый год.

На площади было по-прежнему оживлённо и многолюдно. Все разговоры крутились вокруг ночного пожара. Почти все обвиняли гадалку, расходились только во мнении – накликала она пожар или сама разожгла?

Посреди площади двое стражников расчищали площадку, грубо отталкивая всех, кто подвернулся под руку. Притащили большое, дубовое кресло и поставили в центре.

– Вон она, вон она! Ведут! – закричали мальчишки.

В самом деле, четверо стражников вели задержанную гадалку.

Гадалку привязали к рыночному столбу, аббат плюхнулся в кресло. Стражники встали по периметру, оттесняя народ.

– Волею графа де Блуа, данной мне властью, объявляю суд над преступной гадалкой. Как твоё имя, женщина? – обратился он к гадалке.

Старуха смотрела на аббата исподлобья и что-то бормотала себе под нос.

– Говори громче! – рассердился аббат.

– Это Года из Манса, – наклонившись к аббату, сказал начальник стражи. – Она каждую ярмарку посещает. В прошлом году тоже безобразие устроила – всякие бредни рассказывала, народ смущала. До драки со стражей дело дошло.

– Слушай, женщина! – обратился опять аббат к старухе. – Ты обвиняешься в колдовстве, богопротивном и преступном, ты обвиняешься в поджоге и в пожаре, которые спалил десятки домов.