Собрание малоформатной прозы. Том 2. Мистика, криминал

Никифоров Сергей Николаевич выглядел сегодня респектабельно: дорогой темно-синий костюм, напоминающий по фасону и по расцветке прокурорский мундир, модный галстук, очки в золотой оправе, массивный золотой перстень с кроваво-красным рубином, выражение легкой усталости на холеном лице. Высок и солидно статен, по-барски снисходителен.

Он уверенно подошел к дежурившему у входа сержанту, предъявил паспорт, назвал цель своего визита. Та же процедура повторилась при обращении к офицеру дежурной части. Проходя по длинному коридору с множеством дверей и табличек, отметил краем глаза молодую стройную женщину.

Безукоризненно сидящая на ней офицерская форма особым образом подчеркивала ее женскую привлекательность.

– Красива! – подумал Сергей Николаевич, – а потом добавил осуждающе:

– Наверняка, любовница кого-либо из начальства, – и состроил брезгливую мину, но, не удержавшись, оглянулся на удаляющуюся фигурку:

– Жаль, что не я у нее начальник!

А вот и нужный ему кабинет:

– Разрешите? Я по вызову полковника Еременко.

Моя фамилия Никифоров.

Удостоверившись, что он попал, к кому следует, Сергей Николаевич сразу «взял быка за рога»: заранее заготовленная речь была шедевром тактико-стратегических ораторских приемов. Он говорил веско и убедительно. Он горячился (но умеренно), он был смел и категоричен (чем надеялся скрыть свои трусливые догадки о причинах его вызова сюда, к высокому чину РУБОП). Слова Сергея Николаевича произносились с такой решительностью и выстраивались такими тесными рядами, что главная тактическая задача – не дать хозяину кабинета вставить ни единой реплики – увенчалась успехом.

Полковник откинулся в кресле и молча слушал. На его лице отобразился интерес к наблюдению за Никифоровым. Он не столько слушал, сколько наблюдал: за манерами, жестами, взглядами, интонациями, переменой поз и т. д. Занятное это дело для опытного психолога-практика, увидевшего все сразу: и трусость, и лицемерие, и психическую ущербность неясного содержания, и психологическую закомплексованность этого представительного мужчины с прокурорско-профессорской внешностью.

А Никифоров, окрыленный таким вниманием, уже не мог остановиться и по третьему разу упоминал о своих высокопоставленных друзьях, оказывающих ему всякое покровительство, и о том, что его, честного предпринимателя, менее всего следует подозревать в каких-либо нарушениях. Это могут подтвердить (и вновь тот же самый перечень довольно известных лиц).