Десятый принц

Он это понял по измученным лицам остальных принцев и по их попыткам хоть как-то смочить языком пересохшие губы. Получалось, что тестовые тоннели не только обескровливали свои жертвы, но и все жизненные соки из них вытягивали.

А тут ещё и мучитель, прохаживаясь вдоль строя, кричал прямо в лицо различные оскорбления, да ещё и насмехался при этом:

– Первый! А ведь тебе перекрашенные в глинистый цвет бакенбарды очень идут! Стоять, не двигаться! Команда оправиться была раньше! А ты, старый пердун, чего дышишь, словно на тебе кто-то катался? – Второй попытался что-то вякнуть в ответ, да успел только рот открыть.

 – Молчать! На риторические вопросы отвечать не следует! О! А вот и наш непослушный недоделок. – Он притормозил возле Третьего. – Вижу, что тебя в твоей империи совсем народ разбаловал, ни разу достойную революцию не устроил, чтобы тебе пришлось по подвалам прятаться да от пауков отмахиваться. И сопли подотри! Урод…!

Четвёртого он назвал молокососом, который и комара без нянек на собственной щеке не прихлопнет.

Молодой парень и не попытался оспорить такое обидное утверждение, выглядел он хуже всех, форма свисала с него клочьями, открывая посиневшее, исцарапанное тело. Хотя само тело просматривалось отменными спортивными формами.

На Пятого полетели обидные, вульгарные словечки: «экстрасенс недоделанный – на горшке сделанный!», «да такого колдуна – все имели с бодуна!» и «наш штатный садомазохист-неудачник». Похоже, самому озлобленному принцу, мнящему себя колдуном, и в тестовых тоннелях не удалось избавиться от насылаемой на него боли.

Досталось и Шестому унижений, несмотря на его отменную физическую подготовку и несомненно все пробивающую, сокрушительную мощь. Сержант его обозвал тупым, примитивным, наивным слюнтяем, который толком не разбирается в обстановке и только умеет, что бегать со штангой по горам да кормить своим безразмерным телом голодных птичек. Похоже, самому сильному воину в десятке не хватало капельки цинизма, моральной стойкости да более чёткого осознания действительности.

На Седьмого, самого юного из всех, Эйро и времени терять не стал. Только с досадой махнул рукой, выдавая приговор: «Тряпка и бездарь!» Хотя недавние события в столовой, когда Седьмой попытался помочь Пятому в отражении болевой атаки, – вызывали к парню определённое уважение. Видимо, некий стальной стержень в характере имелся, только в остальном он никак не соответствовал необходимым критериям проведённых тестов.